Пренебрежитель стр. 295
отчетливый акцент, он то и дело запинался. – Никто не знал, что в те годы я носил этот нож, бывший у меня тогда запасным, в ботинке. Я начал делать так после того раза, когда из-за неожиданно сильного порыва ветра мой еще совсем легко собранный рюкзак вдруг скатился со склона Фрональпштока, когда мы сделали с Яном короткий привал на пути к вершине… Никто не знал, что я носил нож в ботинке; ему я об этом тоже не говорил. Он сам подметил и понял. Вот такая у нас была дружба. На каком-то родственном, братском уровне. В детстве я мечтал о брате… и обрел Яна.
– Ближе к делу, – лениво бросил Антон. Герман вдруг отчетливо узнал в нем Катова. Помедлив, Рауль убрал нож обратно в рюкзак, после чего продолжил:
– Он висел всего какой-то парой метров ниже меня, такой обессилевший, мой товарищ в играх и невзгодах, мой наставник и вдохновитель, старший брат, о котором я когда-то мечтал. И он говорил:
– Не думай об этом слишком много. Ты знаешь, на что мы шли. Это горы – видно, сегодня они решили так.
Я умолял, умолял его одуматься, хотя и в самом деле не знал, могли бы мы оба, вместе выпутаться каким-то образом из этой ситуации… Если бы я то и дело не проваливался в те минуты в черноту… да, тогда я уже начинал проваливаться… может, мне удалось бы что-то придумать…
– Режь веселее, – он подбадривал меня даже в этой ситуации… таким слабым голосом… я ничего не мог поделать… по веревке водила не моя рука, я был где-то не там, мои глаза застилали слезы… я останавливался, и он принимался убеждать меня в правильности того, что я делаю… но я не знаю… я ничего не знаю… и вдруг я вновь смог вдохнуть… нож в моей руке… а он…
Рауль с болью зажмурился и стиснул зубы, после чего чуть тише прошептал:
– Он так хотел, чтобы я выжил… но к чему это привело?
Антон нарушил воцарившуюся было тишину ехидным замечанием:
– Это все, конечно, звучит складно. Только если человек невиновен, ему даже на ум не приходит менять имя, внешность и залегать на дно – так, как это сделал ты. Поэтому что бы ты ни говорил…
– Подождите. – Голос вновь раскрывшего глаза гида зазвучал сухо. – Я еще не закончил.
– Я много детективов смотрю, и там…
Герман посмотрел на Антона так свирепо, что тот, поймав его взгляд, вдруг осекся; после этого он пожал плечами, хмыкнул и насмешливо изрек:
– Что ж, давайте послушаем.
Рауль, в очередной раз уставившийся в пол, продолжил:
– Все то, что происходило дальше, не было и не могло быть сколь-либо хуже уже произошедшего; нет, ничего не могло быть хуже, ничего! Но оно полностью, окончательно меня уничтожило.
Каким-то образом я умудрялся соображать, как правильно спускаться, но это будто делал не я, мной будто управлял кто-то другой – шаг в сторону, страховка, перехват… Машинальные действия, в которых я не отдавал себе отчета; все было как в тумане, и с этим я ничего не мог поделать – меня словно оглушили ударом по голове.