Пренебрежитель стр. 317
эта вершина нужна…»
В бескрайнем расстройстве Герману пришлось признать, что какая-то часть его сознания была уже бесповоротно убеждена в том, что восхождение, то, к чему он так долго стремился, не имело уже никакого смысла. Не потому, что он не поставит точку в своей истории борьбы с боязнью высоты – нет, Герман чувствовал прежнюю уверенность в том, что это у него получится. Однако все это должно было быть наполненным духом героических, вдохновляющих свершений приключением…
В какой же на самом деле момент все пошло не так?..
Вновь прикрывший глаза, он видел перед собой горы. Видел улыбающихся путешественников, которым все преграды и трудности были нипочем; он видел, как они продвигались все выше и выше, слаженно работая в атмосфере дружелюбия и гармонии, как единый механизм…
XXVIII
Какой-то из этих образов возник уже не по воле Германа, а самостоятельно – и тот внезапно, неожиданно для самого себя, погрузился в тревожный сон. Очнулся он от тихого свиста, доносившегося то ли из глубин его сознания, то ли откуда-то издалека. Вздрогнув, Герман резко открыл глаза. Сразу же воскресив в памяти произошедшие только что события, он задался вопросом, как вообще умудрился отключиться в столь напряженной обстановке. Слегка повернув голову, Герман посмотрел на Антона. Тот безмятежно слушал музыку в подключенных к смартфону белых наушниках, прикрыв глаза, он покачивал головой в такт. Герман вдруг узнал группу, которую порой слушал и сам.
Его заинтересовало, сколько же он проспал; казалось, что не могло пройти больше пяти или десяти минут, и все же что-то, еще не вполне объяснимое, его настораживало. Герман бросил взгляд на свои наручные часы. Не поверив тому, что увидел, он вскочил. Сквозь опущенные веки почуявший движение Антон тотчас же напряженно и недовольно посмотрел на него, замершего сидя, после чего вновь прикрыл глаза.
Картинка начинала складываться постепенно. Подняв взор, Герман уяснил для себя две важные вещи: в палатке находились только он и Антон, а сквозь трепещущее полотнище проникал идущий извне свет. Он был очень, очень слабым; однако буквально только что его не было и в помине… Беспокойство, казавшееся уже полностью оправданным, прочно осело в голове. Он снова взглянул на часы, отвел глаза в сторону, соображая, после чего посмотрел на них еще раз. Секундная стрелка продолжала крутиться; а это значило, что, вопреки всем слабым надеждам, время они должны были показывать точное…
И все-таки Герман понимал, что прежде чем начинать делать какие-то выводы, ему требовалось найти этому окончательное подтверждение. Его смартфон давно разрядился, и свериться с ним он не мог. Он остановил взгляд на Антоне и поморщился. Похоже, заговорить все-таки придется, с безграничным неудовольствием подумал он и шумно втянул носом воздух. Пару мгновений Герман сидел неподвижно, после чего, пересиливая нежелание, подался вперед. Постаравшись придать своему тону непринужденности, он обратился к Антону со словами:
– Который час?
Но тот не услышал его сквозь звуки музыки. Тогда Герман придвинулся поближе к этому единственному живому человеку в непосредственной близи от себя и помахал пятерней перед его лицом. Антон настороженно приоткрыл один глаз, потом другой, одновременно с чем вытащил из одного уха наушник.
– Чего? – недовольно буркнул он.
Герман повторил свой вопрос.
– У самого часы есть,