Пренебрежитель стр. 324
вникал в продолжившийся поток возмущений. Однако сам звук голоса Антона действовал на него утомляюще, и вскоре он как можно более спокойно, постаравшись смягчить напрашивавшуюся резкость в тоне, сказал:
– Успокойся. Съешь свое яблоко, выпей чаю. Непогода не должна продлиться долго. До возвращения Рауля мы и без ножей как-нибудь обойдемся.
– Думаешь, он вернется? – пробурчал Антон. Герман поднял на него вопросительный взгляд, потом вернул его на чайник и уверенно кивнул.
– Разумеется.
Повертев в руках яблоко, Антон вновь на время притих. Герман же осознал, что почему-то уже совсем не верит тому, в чем только что попытался его убедить… Он постарался подавить вздох и сконцентрировался на закипающем чае.
Антон попробовал было отодрать кожуру от яблока вручную, но это у него не вышло, что, в свою очередь, только вызвало в нем дополнительное раздражение. В конце концов он бросил эту затею и с видимой неприязнью принялся грызть фрукт. Герман тем временем налил чай в две кружки и протянул одну из них соседу по палатке. Тот молча взял ее свободной рукой. Дожевав последний кусок яблока и обхватив кружку обеими ладонями, Антон задумчиво и вместе с тем недоброжелательно пробормотал, глядя куда-то сквозь одну из по-прежнему трепетавших стен палатки:
– Когда Рауль вернется… Помимо того, что он должен будет сразу же спустить меня, надо будет стребовать с него компенсацию. За моральный ущерб.
Герман невесело хмыкнул.
– Вижу, ты окончательно пришел в себя. Это хорошо.
Прищурившись, Антон бросил на него косой взгляд, но промолчал. В тишине, прерываемой лишь свистом продолжавшего буйствовать снаружи ветра и хлопаньем полотнища, мужчины допили чай, после чего Антон отставил кружку в сторону, потянулся и изрек:
– Ладно, пофиг. Я спать.
Герман проводил задумчивым взглядом то, как блондин устроился в своем спальном мешке. Действительно, бдение в эти часы едва ли что-то изменит. Он не думал, что после всех пришедших ему в голову мыслей сможет заснуть, однако все равно снял куртку и залез в спальный мешок, где спустя некоторое время сон его все-таки сморил.
XXIX
Впервые за все время похода Герман проснулся сам – без помощи будильника, без каких-либо посторонних шумов. Действительно, вокруг стояла удивительная тишина: свист и завывания ветра смолкли. Он протер глаза и повернул голову в сторону Антона. Тот еще спал. Герман внимательно осмотрел палатку изнутри. Ее стенки не трепетали так сильно, как это было ранним утром; если буря и не прекратилась насовсем, то, во всяком случае, стихла. Сквозь полотнище проникал приглушенный дневной свет. Взглянув на часы, Герман понял, что время подходило к полудню. Его тут же обволокла мучительная тяжесть: если наступило затишье, а Рауль по-прежнему отсутствовал – значит, с ним действительно что-то случилось; что-то страшное. Надежда на то, что он вернулся и находился сейчас снаружи, была слишком слаба.
Герман надел куртку. Тихо расстегнув вход в тамбур и следовавший за ним выход на улицу, он осторожно высунулся наружу. Снег больше не падал, ветра и в самом деле практически не было. Вокруг палатки все-таки намело небольшие сугробы, но это насторожило Германа не так сильно, как то, что он увидел в следующее же мгновение: в нескольких метрах от него лежали довольно крупные камни, которых вчерашним