Пренебрежитель стр. 346
– Ладно. – Раздосадованный столь непонятным ответом, Герман понадеялся, что он все-таки был утвердительным. Антон в последнее время казался поразительно похожим на какую-то безмолвную тряпичную куклу, и это только добавляло Герману ненужных переживаний. Понимал ли Антон обращенные к нему слова на самом деле? Понимал ли он в эти минуты вообще, что происходило вокруг него? Герман в тяжелых размышлениях изо всех сил вглядывался в его с трудом угадываемые черты.
– Попробуем, – решил, наконец, Герман и повторил напоследок: – Стой здесь, я скину веревку.
И он отправился наверх. Герман лез медленно: хоть зубцы кошек прочно вгрызались в покрывавший камни лед, руки то и дело скользили. Добравшись до камней, лежавших на самом верху кучи, он первым же делом устремил свой взгляд вперед. Обзор на горизонт, который должен был находиться по левую руку, ему закрывали по-прежнему уходившие вправо скалистые гребни; они вынуждали избравших эту дорогу путников следовать куда-то вглубь горы, и это заставило Германа вновь насторожиться. Разве не должна была эта тропа, наоборот, повернуть в какой-то момент влево? Ему пришла в голову мысль посмотреть, куда указывает стрелка компаса, но не успел он что-либо сделать, как его внимание привлекло к себе то, что он увидел в следующее же мгновение. Буквально в пяти метрах ущелье заканчивалось; скалы с левой стороны обрывались, и казалось, что более-менее подходящая для продолжения пути поверхность больше не стремилась там вправо, а опоясывала эти гребни, сворачивая вместе с тем в нужном направлении.
Тогда Герман принялся действовать с былой решимостью. Первым же делом он развернулся боком к Антону и, перекинув одну ногу на другую сторону, присел на лежавшие на вершине камни. После этого он выхватил сбоку рюкзака промерзшую, но все еще гибкую веревку. Герман тяжело дышал, разматывая ее; пар валил изо рта. Здесь, неподалеку от выхода из ущелья, до него начали долетать снежинки. Не сразу обративший на них внимание Герман в конце концов задрал голову и к своему неудовольствию понял, что по-прежнему бунтовавший за пределами ущелья ветер не сдувает их с вершин гребней: он достает эти маленькие, острые, жалящие лицо редкие льдинки с неба.
Крепко зажав в руке один конец веревки, Герман бросил второй Антону, воскликнув:
– Держи!
Сам того не желая, этим свободным концом он ударил пребывавшего в некоем трансе Антона по предплечью. Только это и заставило того встрепенуться.
– Прости! – тут же крикнул Герман. – Случайно! Хватай и лезь сюда, я держу.
С шумным недовольным вздохом Антон медленно наклонился к упавшему на землю концу веревки и так же медленно, угловатыми движениями, будто он на время был заморожен и только сейчас смог оттаять – и то не до конца, – принялся обматывать его вокруг кисти.
– Не делай этого! – воскликнул предупреждающе, насколько это было возможно, следивший в полутьме за действиями спутника Герман, слегка наклонившись в его сторону. – Так можно получить травму! Надо перехватывать!
Антон тут же почему-то полностью выпустил веревку из рук. Та снова упала на землю, и он опять, по-прежнему медленно, наклонился и поднял ее. Обхватив ее обеими ладонями, Антон натянул ее так, что вцепившийся в другой конец веревки Герман почувствовал себя принимающим участие в перетягивании каната.