Препод под прикрытием стр. 42
переминаясь с ноги на ногу. Руки нервно теребили двойной листок, на котором писала работу.
— Я не дочитал, — вежливо уведомил он.
— А я вообще ничего прочитать не успела. И вообще, книга не моя, а моей подруги. И она ее в библиотеке взяла. Верните, пожалуйста, — уперлась я.
— Завтра, — выдохнул препод.
Он встал со стула, подошел ко мне, вероломно вторгаясь в личное пространство, протянул руку и забрал у меня лист, невзначай коснувшись кончиками пальцев моей ладони.
Меня словно током ударило, да так, что я не удержалась и подпрыгнула на месте. Дыхание кто-то спер, а я завороженно косилась на препода, который вдруг помрачнел, напрягся и сжал зубы.
— Идите, — грубо приказал он, отворачиваясь.
Я развернулась на пятках, забыв о книге, схватила свою сумку и рванула из кабинета так, словно Самир Муратович принял свой истинный облик Сатаны.
Прижала ладонь к груди, уговаривая сердце не биться так быстро. Собственная реакция на прикосновения кентавра пугала до дрожи в коленках, а я неслась на следующую пару так, словно собиралась сбежать от своих новых, непонятно откуда взявшихся чувств.
Я нервно подбежала к кулеру, залпом выпила стакан воды, немного постояла, приходя в себя, и относительно спокойно пошла на следующую пару по уголовному праву.
А когда занятия закончились и я собралась на репетицию к любезной Зое Михайловне, девчонке прислали мне сообщение:
«Мы на месте, приору видим, ждем Дамира!»Глава 18
Варвара
— Тихая, Ольховская, вы почему сегодня такие мертвые? — наехала на нас с Любавой Зоя Михайловна.
Ну как бы ей так попроще объяснить… Нам не нравились ни роли, ни костюмы, которые напялили на нас в середине репетиции.
Я стояла на сцене в соломенном парике, платочке с бантиком на макушке и в накладном крючковатом носе на веревочках, Любава сопела рядом в парике сине-болотного цвета с укладкой «умри от зависти от моего объема» и в бесформенном мешке из-под картошки, который Зоя Михайловна гордо назвала туникой Кикиморы.
— Марья и Иван, готовимся репетировать вашу сцену. Почему без костюмов? Любава, Варвара, сходите в подсобку, принесите балалайку и платье для Марьи и хорошо подумайте над своим поведением. С такой игрой я вас на сцену не выпущу, — махнула рукой наш «режиссер», которая больше походила на Владычицу Морскую, нежели на скромного педагога.
Мы с Любавой дружно поскрипели зубами, взяли ключи от подсобного помещения у Зои Михайловны и поплелись, куда послали.
— Убью Васечкина, — в сердцах выругалась Любава, когда мы вышли в пустой, полутемный университетский коридор.
Я сурово кивнула, тоже горя желанием мести одному конкретному находчивому индивидууму в лице одногруппника. Ну и еще одному парнокопытному, но Любаве об этом знать необязательно.
Я поправила бутафорский крючковатый нос, Любава убрала на спину синюю прядь, и мы молча продолжили свой путь. Подсобное помещение находилось на том же этаже, но в другом конце коридора рядом с кафедрой, где мы совсем недавно искали украденные кабачки Зои Михайловны. А та, кажется, только что крепко поселилась в моей печени с намерением жить там ближайшие пять лет.
Дверь на кафедру была приоткрыта, когда мы прошли мимо. Любава достала ключ, открыла дверь и вошла первой. Нашла выключатель, комнату затопил тусклый свет. Любава заозиралась по сторонам:
— Я ищу платье, ты балалайку, — решила она.