Препод под прикрытием стр. 90
уже ждала моя птичка и ужин. И так хорошо на душе стало, что ничто не могло испортить мне настроение, кроме ее отсутствия дома.
В моей квартире за три недели появилась кровать, а последние пять ночей мы на ней спали вдвоем с Варварой, проверяя мой уровень стрессоустойчивости на практике.
Смотри, но не трогай.
А еще домашний уют, который создать могла только женщина. Ничего не изменилось внешне, но атмосфера была другая.
Меня почти каждый вечер ждал вкусный ужин и домашнее задание, которое мы с ней делали вместе.
Варе нравилось, а мне нравилось, что ей нравилось. И по учебе подтянется, да и голову нужно было чем-то занять. Чем-то, кроме моих фантазий, когда в кровати я, она, и мы оба без одежды.
Не хватало только щенка, которого я уже забронировал и планировал привезти ей в подарок на сватовство.
Припарковал машину и, перескакивая через три ступеньки, побежал домой. Так не терпелось ее увидеть. Открыл дверь своим ключом и услышал музыку, негромко играющую на кухне.
Разделся и тихонько прокрался туда, с улыбкой наблюдая, как моя прелесть готовила и пританцовывала в такт песне.
Я немного понаблюдал, а потом присоединился к ней. Взял за талию и закружил в танце, тесно прижимая к своей груди.
За три недели Варя привезла ко мне домашний костюм, очень похожий на спортивный, запас линз, очки и кое-что по мелочи. Расческу и какую-то косметику.
Я же хотел, чтобы все ее вещи лежали в моем доме.
— Привет, птичка! Я соскучился, — прошептал я ей в губы, прежде чем их поцеловать.
В голове вместо мозгов поселилась сладкая вата, которая функцию «думать» не выполняла совсем. Чайничек снова закипел, но я держал слово: не делать ничего, что ей не понравится или испугает. Лишь оберегать и создавать улыбку на ее лице.
Когда я отстранился, Варя сама потянулась за новым поцелуем, а кто я такой, чтобы ей отказать? Свой вольный треп Каму о том, что я легко смогу отказать своей женщине, я решил забыть. Я не помню, значит, не было.
Варвара же так доверчиво приникла ко мне, что я мысленно жал на педаль тормоза, которая начинала здраво так барахлить. И целовал ее как в последний раз, желая одновременно остановиться и продолжить.
Сделать только своей.
Собственник внутри меня поднял голову, распушил перья и был готов жениться немедленно. Чтобы моя фамилия, она в моем доме, она — в перспективе — мать моих детей. И просто моя женщина.
Кажется, я немного перешел черту, которую сам же и нарисовал в своей голове, когда понял, что моя рука под ее футболкой гладит ее оголенную спину, задевая застежки бюстика, а губами рисовал узоры на ее шее.
Воспаленный мозг намекал, что ей это нравилось, что меня не отталкивали, наоборот, она тяжело дышала и тихонько стонала.
Меня самого трясло и штормило, как лодку в цунами. Приподнял ее над полом, заставляя обвить мои бедра ногами, чуть не словил инсульт от трения и сквозь зубы прошептал:
— Вар-р-ря…
— Я… кажется… я… — Ее глазки помутнели, голос охрип, сама она нервно облизывала губки.
— Что, маленькая? — голос был не моим.
Чужим, умоляющим ее остановить этот беспредел, потому что мое терпение было на исходе.
— Поцелуй еще