Преступившие стр. 24
господин барон, давайте пакет.
Келюс поразился не столько упоминанию таинственного института, сколько тому, что дед, как ни в чем не бывало, называет гостя «господином», да еще «бароном».
Корф аккуратно положил полевую сумку на стол, не спеша достал из нее две ручные гранаты с длинными рукоятками, вывернул из каждой капсюль, затем извлек большой пакет и вручил его Николаю Андреевичу.
– Здесь, на конверте, господин Лунин, – пояснил он. – Расписаться…
Старик вскрыл конверт, оставив на нем свою размашистую начальственную роспись, и, не читая, положил содержимое – два листка бумаги, исписанные рядами пятизначных цифр, в стол. Корф спрятал конверт обратно в сумку, туда же уложив обе гранаты, после чего встал и неуверенно произнес:
– Благодарю вас, господа. Прошу извинить за вторжение. Я, наверное, пойду…
– Отставить, – отрезал Лунин-старший. – Сейчас ночь, попадете прямиком в э-э-э… полицию. Вы же без документов, как я полагаю?
– Так точно, – кивнул полковник. – Сдал при получении задания.
– Ну вот… Сейчас отправляйтесь на кухню, где э-э-э… поручик Лунин накормит вас ужином. Переночуете, а завтра отправитесь обратно. Вопросы, господин барон?
– У меня много вопросов, господин Лунин, – вздохнул гость. – Но, может, сначала ужин?
– …Слушай, ты действительно барон? – поинтересовался Фрол, покуда Келюс возился у плиты. Это было первое, что смог выдавить из себя дхар с момента появления Корфа в квартире.
– Так точно, – подтвердил тот. – Я из петербургских Корфов. А что, – полковник перешел на шепот, – здесь уже нет баронов, одни пролетарии?
– Есть, есть, – успокоил гостя Келюс, накрывая стол. – Недавно снова дворянское собрание открыли. Правда, вступительный взнос, говорят, в долларах…
– Господин Лунин, – робко начал Корф.
– Николай, можно – Келюс, – предложил Лунин-младший. – А этот молодой джентльмен – Фроат.
– Можно Фрол, – несколько смутился дхар, протягивая барону широкую ладонь.
– Очень приятно, господа, – поклонился Корф. – Меня в детстве звали Мишелем, но после того, как у одной знакомой дамы… Не решусь ее назвать… Я обнаружил стриженого английского пуделя, которого тоже звали Мишель, предпочитаю называться, как Бог и крестный велели, – Михаилом. Английский пудель, господа, представляете, экий форс-мажор! Прошу прощения, увлекся… Николай, почему тут все требуют доллары? Какая в России валюта?
– Гм-м-м… – неопределенно отреагировал Келюс. Американский шпион, за которого он поначалу принял странного барона, должен быть в курсе подобных вещей. Разве что он не американский, а, например, из Папуа. Да и то, едва ли…
– Рубль у нас, – незамысловато пояснил дхар. – Только на него ни шиша не купишь. А у вас что?
– У нас… – замялся гость. – Простите великодушно, самого тянет поделится, но не могу – приказ. Вы же сами офицер, Николай. Господин Лунин назвал вас поручиком…
– Старший лейтенант, – уточнил Келюс, – запаса, конечно, – добавил он после некоторого колебания.
– Воевали, Николай? – оживился полковник.
– В общем-то, да… Правда, всего сутки. Или чуть больше…
– Да ну, Француз, какая там война! – вмешался Фрол. – Спалили, елы, две бээмпешки и сами получили раза. Разве это война!
– Что спалили? – не понял Корф. – Простите ради Бога, господа, я, вероятно, кажусь вам каким-то монстром. Не виноват, честное слово! Во-первых, приказ. А, во-вторых, контузия. Под Барановичами, тоже аккурат в первый день. Прибыл, принял взвод и тем же вечером угодил в санитарный поезд.
«Где это – Барановичи?» – задумался Келюс, но промолчал. Барон между тем отужинал, выпил кофе