Придворный: Гоф-медик. Заклинание. Отставник стр. 1475
не туда. Но взбесил мальчишка, разговаривающий с ним, как равный.
Хорошо, что Мариана вмешалась. Он потерял всю семью, она осталась без мужа, возможно, им удастся отогреть друг друга… Посмотрим. А Тихий пусть пока посидит в своей глухомани да поймёт, чего лишился. Потом, виляя хвостом, сам прибежит просить прощения. Получит его, конечно. Архимагами не разбрасываются. Но условия будут жёсткие. Щенок! «Я не торгую своей верностью!» Вот и сиди в своём болоте! А как приползёшь да покланяешься в ноги, на год-другой отправишься в колонии. Обер-прокурором. Почистишь там конюшни, нюхнёшь управленческой грязи, тогда поймёшь, что такое верность и где она нужна.
Далее пошли мысли о погибшей семье. Комом в горле поднялась ненависть к покойной жене. До слёз было жалко дочерей. В голове мелькали вопросы о разном. Но всё же сон принял новозванного короля в свои спокойные объятия.
Королева долго не ложилась. Думы, расчёты, прикидки, как правильно, а как нельзя делать. Надо вызывать отца, пусть поможет, часть забот возьмёт на себя. Торан – плохая альтернатива Лагозу, но лучше, чем Регентский совет. Там её роль была бы маленькой, чисто номинальной. С мужем, если удастся протянуть хотя бы два-три года, можно укрепить свои позиции, а затем стать единоличной регентшей с консультативным Советом. Посмотрим, разберёмся.
Со Стахом получилось лучше, чем могло бы, но хуже, чем хотелось. Молодой он, наивный. Юношеский максимализм остановил карьеру. Но это ничего. Чуть остынет, немного подумает и станет сговорчивей. К Торану не пойдёт, а вот к покровительнице и подруге матери прибежит. Тогда его надо будет обогреть и приласкать. Личный ручной архимаг всегда пригодится. И не только чтобы убирать морщинки. Хотя и это станет делать.
Мариана забылась коротким, тяжёлым сном. Но утром, ещё до позднего рассвета, её что-то разбудило. Какая-то неясная тревога или материнское чутье погнали женщину в детскую. На пороге королевой овладела паника – караульные Женского лейб-гвардейского полка спали! Именно спали, опустившись на пол. Ворвавшись в комнату, она увидела спящих дежурных нянек. Дочка просто спала, а сын, неумело завёрнутый в пелёнку и плохо перевязанный свивальником, освободил ручки и дрыхнул, посасывая кулачок.
Когда мама взяла его на руки, малыш протестующе заверещал, но, почуяв мамин запах, начал искать грудь. Заполучив сосок, ребёнок занялся было едой, но скоро уснул, трогательно улыбаясь.
Младенческую шейку украшал спрятанный под распашонкой небольшой медальон на широкой шёлковой ленточке. Срочно созванный консилиум волшебников определил украшение как мощнейший амулет защиты от почти всех опасностей, ожидающих ребёнка.
Яд, инфекционные болезни, падения с высоты, царапины и прочие детские неприятности амулет отводил, но что-то более серьёзное – увы! Снять амулет было сложновато, да консультанты и не советовали этого делать. Тем более артефакт древний и очень дорогой. Лейб-педиатр, осмотрев наследника, не нашёл ни болезней, ни повреждений, ни следов проклятий. Обычный здоровый малыш.
Усыплено было четырнадцать человек. Все нормально проснулись, но не помнили, как их усыпили. Консилиум объяснил: само по себе безвредное площадное заклинание Глубокий Сон, четвёртый круг, принадлежит одновременно школе Жизни и Некромантии.
По горячим следам охранители нашли даже место проникновения. Нарушитель не преодолевал световой коридор, не взламывал дверей, во дворец он проник через стену. Есть несколько заклинаний, какое было применено, неизвестно, да и не особо важно.