Призрак черного озера стр. 68
приказал барон своим кавалеристам.
Они подчинились быстро и беспрекословно, зная, что от расторопности и дисциплины зависит их жизнь. Все они были вооружены короткими карабинами и тяжелыми палашами. Палаш — отличное оружие в конной схватке, но здесь, в глухом лесу, барон больше полагался на карабины. К счастью, они находились сейчас на большой поляне, от леса их отделяло метров пятьдесят открытого пространства.
— Приготовиться! — скомандовал он вполголоса.
Возницы торопливо разворачивали повозки с трофеями, создавая из них линию укреплений, выпрягали лошадей, отводили их назад, под защиту солдат. Барон велел возчикам держаться в стороне и беречь лошадей, затем осмотрел свой небольшой отряд, приказал занять позицию
и приготовиться к бою.
Кусты внезапно раздвинулись, и на поляну вырвался из леса конный отряд. Здесь были и гусары в нарядных ментиках, и драгуны в зеленых мундирах, и несколько казаков в мохнатых шапках. Партизаны мчались в полном безмолвии, как привидения. Казалось, что их очень много, но барон быстро прикинул, что на них несется отряд человек в двадцать. Конечно, это все равно много, но одно преимущество все же есть — французы находятся в укрытии. И еще… партизаны вырвались из леса плотной массой и еще не успели как следует перестроиться для атаки.
— Выжидать… — скомандовал барон тихо и отчетливо. — Держать на мушке!
Он уже видел лица нападающих — холодное, решительное лицо мчащегося впереди драгунского ротмистра, бороду пожилого казака…
— Сабли наголо! — прокричал ротмистр резко и страшно. От конников до французских повозок оставалось метров пятнадцать.
— Огонь! — в ту же секунду выкрикнул барон.
Карабины дружно прогрохотали, передние кавалеристы попадали наземь, на всем скаку слетая с лошадей, валясь на мерзлую землю, как спелые колосья. Задние налетели на них, лошади вставали на дыбы, хрипели, сбрасывали всадников.
Фон Армист увидел лицо ротмистра, страшно изуродованное пулей, в следующую секунду тот свалился с седла под копыта собственной лошади. Бородатый казак перемахнул через повозку, взмахнул шашкой, едва не надвое разрубив молодого прусского офицера. Барон вскочил, ткнул в бок казаку штыком. Тот заревел, как раненый медведь, развернулся к барону, поднял окровавленную шашку… но тут сзади в него воткнулся еще один штык, и казак, выпучив глаза, свалился с лошади.
Солдаты барона торопливо перезаряжали карабины.
Еще одна лошадь перескочила через баррикаду, барон повернулся к ней, вскинул ружье, но тут же разглядел, что на ней нет всадника, и отскочил в сторону.
Конная атака захлебнулась, но через баррикаду уже перебирались спешившиеся партизаны, размахивали саблями, целились из тяжелых пистолетов.
— Залп! — прохрипел барон и первым выпалил в молодого гусара с безумными, словно пьяными, глазами.
На этот раз залп французов был не таким дружным, но и он выбил из рядов нападающих несколько человек.
А затем начался ад — завязалась рукопашная схватка.
Все смешалось. В этом аду только с большим трудом удавалось отличить своих от чужих. В воздухе мелькали палаши и сабли, шашки и тесаки. Изредка раздавался пистолетный выстрел, но не это решало дело. Барон увидел здоровенного детину, возчика из нормандских крестьян — он нарушил приказ, ввязался в драку и теперь размахивал огромной дубиной, отбиваясь от трех партизан. Одному проломил голову, но тут на него навалился здоровенный казак, и оба покатились по земле.
Барон выбрал нового противника — рослого немолодого драгуна.