Призрак черного озера стр. 83
крепился золотой карандаш, словно приглашавший барона что-то написать или нарисовать на чистых страницах.
И тогда барон фон Армист понял, что это — знак судьбы.
Участковый Василий Уточкин подъехал к своему дому, заглушил мотор и удивленно взглянул на крыльцо. На его крыльце сидел, опустив голову, старик в черном ватнике и картузе с треснувшим козырьком. Даже в таком положении было видно, что он удивительно высок.
— Здоров, дядя Петя! — приветствовал Василий старика.
Это действительно был пасечник дядя Петя, обитатель хутора, расположенного в глубине леса, вдалеке от всех деревень и поселков.
Удивление участкового было вызвано тем, что пасечник крайне редко покидал свой хутор, он жил там безвылазно зимой и летом, выбираясь из дома только раз в месяц, чтобы получить пенсию, да еще по каким-нибудь совершенно исключительным поводам.
Также зимой и летом, невзирая на погоду и климатические условия, дядя Петя был всегда одет в телогрейку и картуз. Правда, у него имелись две формы одежды, повседневная и парадно-выходная. Обе эти формы состояли все из той же телогрейки и картуза, но та телогрейка, в которой пасечник копошился по дому, работал в огороде и общался со своими пчелками, под действием солнца и дождя выцвела и приобрела неопределенный цвет, который деревенские остряки называли серо-буро-малиновым. И картуз к ней полагался соответствующий — выгоревший и измятый до такой степени, как будто его долго пережевывала корова, прежде чем с негодованием выплюнуть.
Сегодня же пасечник оделся в парадно-выходную форму, то есть в телогрейку, сохранившую первоначальный черный цвет и даже довольно ладно сидящую на подтянутой и сильной дяди-Петиной фигуре, и в картуз, лишь немного помятый и с козырьком, сломанным всего лишь в одном месте.
— Здоров, дядя Петя! — повторил участковый, подходя к крыльцу и протягивая руку для рукопожатия.
— И тебе того же самого! — солидно ответил пасечник, поднимаясь во весь свой немалый рост. — Ну что, милок, не всех еще преступников переловил?
— Какое там, дядя Петя! — махнул
рукой участковый. — До самой пенсии хватит и на потом останется! А ты, дядя Петя, по какому случаю приехал? Вроде бы пенсия еще не скоро?
— Не скоро, — согласился пасечник. — Да я не за пенсией. Я с тобой поговорить хотел.
Он выдержал приличную паузу, чтобы Василий мог как следует проникнуться серьезностью момента, и продолжил:
— Помнишь, Вася, ты ко мне третьего дня на пасеку заезжал? С дружком своим, солидный такой мужчина…
— Ну, помню, само собой!.. — насторожился Василий.
— Ты меня еще спрашивал, не проезжал ли кто мимо моей пасеки…
— Ну, конечно! Ты нам тогда, дядя Петя, здорово помог — направил нас к Гнилому болоту…
— Так-то оно так, — смущенно проговорил старик. — К болоту-то я вас направил, да только я кое-что тебе не рассказал…
Он снова замолчал и, сдвинув картуз на лоб, почесал в затылке.
— Я, понимаешь, как узнал, что такое дело серьезное случилось, что аж четверых человек на озере убили, задумался да начал припоминать…
— А откуда же ты, дядя Петя, про это узнал? — поинтересовался участковый. — Ты же со своей пасеки не выходишь?
— Да ведь как — слухи-то, они сами всюду доходят… — ответил старик неопределенно. — Сороки опять же на хвосте приносят… Да ты меня не перебивай, а то я и сам собьюсь…
— Молчу, молчу! — Вася замахал