Призрак черного озера стр. 89
к отцу Иннокентию пришла и тут же рассказала. Отец Иннокентий ее еще пожурил — судачить, говорит, и сплетничать, Матрена, это грех. А она ему — мол, какая же это сплетня, если я своими глазами видела. Это не сплетня, а самая что ни на есть правда.
Только больше немец в тот дом уже не приезжал. Так что я думаю — не соврала Матрена, нашел он то, что искал.
Участковый внимательно выслушал рассказ старого священника и задумался.
Если допустить, что священник ничего не путает и неизвестная Матрена шестьдесят лет назад ничего не приврала и в самом деле видела, что немец Отто фон
Армист нашел в старом доме шкатулку, то не может ли эта бронзовая лапка иметь отношение к той шкатулке? А что, видел он как-то в краеведческом музее такую шкатулку: вместо ножек — львиные лапы.
Стало быть, немец-перец-колбаса спрятал шкатулку в железный ящик и утопил в озере вместе с остальным добром. Некогда было вывозить, наши уже немцам на пятки наступали. И неизвестный убийца все затеял из-за этой шкатулки. Но что же такое в ней было, из-за чего он убил четверых человек? Да еще и пятого, своего помощника…
— Ну, братец, не обессудь, — прервал старый священник Васины размышления. — Что мог, я тебе рассказал, а теперь мне пора: меня люди ждут, крестины у меня сегодня! — И его бледно-голубые глаза засветились тихой радостью.
На следующий день Василий Уточкин поставил свою машину перед ядовито-розовым зданием управления, огляделся по сторонам и вошел внутрь.
За стойкой сидел дежурный по управлению молодой лейтенант Укропов. Увидев Василия, он как-то странно заулыбался — одна половина лица вроде бы улыбалась участковому, а другая кривилась в сочувственной гримасе.
— Тебя Петр Порфирьевич ждет! — сообщил он вместо приветствия. — Давай к нему скорее!
— Здорово, Укропов! — проговорил Василий, облокотившись на стойку. — Я и сам к нему хотел идти. У меня интересные данные есть…
— Давай, давай! — поторопил его лейтенант и, понизив голос, добавил: — Он сегодня в форме!
Это дурной знак.
Заместитель начальника управления по оперативной работе майор Петр Порфирьевич Долгоносик приходил на службу то в штатском костюме, то в милицейской форме. В соответствии с известным философским утверждением, гласящим, что бытие определяет сознание, от формы одежды зависело настроение Долгоносика и отношение к подчиненным. Собственно, в разной одежде он становился совершенно разным человеком.
Когда Петр Порфирьевич носил штатское — это был мягкий, демократичный, отзывчивый начальник, внимательно прислушивающийся к своим подчиненным, часто соглашающийся с их мнением и охотно идущий им навстречу.
Когда же он надевал форму — он тут же превращался в самодура и деспота. Орал на подчиненных, всячески их унижал и действовал по принципу «я начальник — ты дурак».
Поэтому все сотрудники управления, подчиненные Долгоносику, старались заранее выведать, как он сегодня одет, и стремились попасть на прием в его штатском состоянии.
Однако сегодня Василий Уточкин не мог отложить посещение начальства. Кроме того, он был горд своими достижениями, хотел сообщить о важных находках и не знал за собой серьезных прегрешений, поэтому не слишком опасался начальственного гнева.
Он вошел в приемную.
Секретарша Долгоносика Анна Антоновна, представительная дама средних лет с погонами прапорщика, сидела за столом, покрытая красными пятнами. На щеках ее виднелись отчетливые