Призрак черного озера стр. 91
участке случилось, значит, нечего в нем копаться! Ты чем занимаешься в служебное время? Что конкретно за последние дни сделал?
— Вот как раз по этому делу работал, — повторил упорный Василий. — Мне пасечник дядя Петя рассказал, что в день убийства слышал шум мотоцикла, мы с ним отправились на то место, и его собачка нашла неподалеку закопанный третий ящик, и в нем…
Участковый хотел уже выложить на стол свой главный аргумент — найденную в ящике бронзовую лапку непонятно какого зверя, но Долгоносик не дал ему договорить:
— Какой еще дядя Петя? Какая еще собачка? Ты, Уточкин, у себя в деревне совсем одичал! Просто, можно сказать, утратил человеческий облик! Дяди Пети, дяди Леши, дяди Вани всякие, пасечники, плотники, печники… позапрошлый век! Ты сам, Уточкин, стал как леший какой-то! Никакой дисциплины, никакого порядка! Вон, пуговица верхняя не застегнута! Что за вид!
Василий схватился за пуговицу. Она была застегнута.
— И вообще, Уточкин, что у тебя творится? Ты вместо того, чтобы в чужие дела лезть, лучше бы со своими разобрался! У тебя ограбление сельпо в Кожуховке до сих пор не раскрыто! У тебя драка на танцах в Расческине осталась без последствий! А ты, Уточкин, вообразил себя этим… Шерлоком Пуаро! В газеты попасть хочешь? По чину не положено! В твоей работе что главное?
— Что? — машинально переспросил Василий.
— Вот, ты даже не знаешь, что в твоей работе главное! — отчего-то обрадовался майор. — Главное в твоей работе — это статистика, а конкретно — раскрываемость преступлений! А у тебя с этим плохо! Так что занимайся ограблением сельпо!
— Да чего им заниматься? — пробормотал Василий. — Там и не было никакого ограбления! Только замок сорвали, а взять ничего не взяли, потому что тетя Зина вернулась и спугнула их…
— Опять?! — рявкнул майор. — Тетя Зина! Дядя Миша! Баба Глаша! Сколько можно, Уточкин? Это же ни в какие новые ворота! И никто с тебя это ограбление не снимал! Мало ли, что ничего не взяли? Взлом был — значит, ты должен его расследовать!
— Я расследую… — Василий опустил голову. — Это наверняка Генка Сугробов из Печкина… больше некому, он один у нас на такие дела способный…
— Тогда где задержание? — перебил его Долгоносик. — Где арест, я тебя спрашиваю? Почему твой Печкин из Сугробова все еще разгуливает на свободе?
— Потому что доказательств нету…
— Потому что работать не умеешь! Взял своего Печкина, поработал с ним — сразу доказательства появятся! Учись у старших товарищей, Уточкин! Вот мы взяли Леньку Утюга, провели с ним правильную работу — и дело закрыто!
Василий тяжело вздохнул.
Он понял, что майор Долгоносик все равно не станет его слушать, поэтому незачем отдавать ему единственную улику — бронзовую лапку из третьего ящика. И уж совсем глупо пытаться рассказать историю, которую он узнал от отца Тимофея про загадочного немца, что рыскал по окрестным деревням и, по слухам, нашел в одном доме какую-то шкатулку. Начальство таких разговоров не поймет и подумает, что участковый Уточкин свихнулся на почве борьбы с преступностью. В лучшем случае влепят выговор и премии лишат. Дело-то закрыто.
— В общем, так, Уточкин, — сказал майор Долгоносик, поплотнее усаживаясь на стуле, — ты все понял?
— Понял, Петр Порфирьевич, — Василий сделал покаянный вид. — Больше такого не повторится…