Призрак киллера стр. 193
такими бульдожьими лицами? Это же неприлично, в Европе от таких физиономий все посетители разбегутся! Они же приехали отдыхать, им нельзя нервничать…
А официанты? Сколько ни кланяйся, а выражения лица не спрячешь. Если официант с детства, с младенчества не приучен уважать людей, он и не будет их уважать, сколько ему ни плати и в какую ливрею его ни одевай…
Ночной клуб «Роза палас» был одним из самых богатых и презентабельных в столице. В нем три этажа, большие, просторные, роскошно отделанные помещения, обилие прислуги.
Тут есть все, на все вкусы. Можно сидеть в огромном зале со столиками и смотреть шоу-программу. Это нечто среднее между мюзик-холлом и стриптиз-шоу, с той лишь разницей, что девочки на сцене не совсем голые, а имеют на бедрах какие-то малозаметные ниточки. Или веревочки… Между столиками бегают официанты в белом и разносят напитки, стоимость которых в сто раз превышает их стоимость в обычной торговле.
Есть и другие помещения — тихий бар, где играет музыка и никто не скачет как бешеный. Есть несколько кабинетов, где могут уединиться либо компании серьезных людей, либо слишком перевозбудившиеся парочки, которым уже не дотерпеть до дома или гостиницы.
Сегодня тут было не просто много народу, а настоящее столпотворение. Во всех помещениях были включены телевизоры, откуда должны были передавать ход подсчета голосов на выборах. Щелкунчик только сейчас вспомнил, что сегодня, были выборы…
В большом зале грохотала музыка, на сцене выступал ансамбль. Три человека играли на инструментах, а еще трое — здоровенные мужики в белых костюмах — плясали под музыку и пели.
Мужики были раскормленные, как племенные бычки, с животиками, явно обрисовывающимися под белыми костюмами. Они весело плясали, высоко поднимая ноги, изображая легкость. С грациозностью слонов они подскакивали и, тряся ногами, игриво выпевали:
Мне так привольно дышать,
Мне так легко танцевать…
Несоответствие слов и мотива тому, что происходило реально на сцене, было гротескно, хотя танцоры и певцы, видимо, были вполне довольны собой. Щелкунчику вспомнилось, как однажды на штабных учениях заместитель комполка по тылу майор Ковалев вечером перепил и, витийствуя на тему своей преданности партии и Родине, вдруг от избытка чувств встал на нетвердые ноги и прочитал:
Я маленькая девочка, играю и пою.
Я Ленина не видела, но я его люблю…
Наверное, это было единственное стихотворение, которое майор Ковалев помнил с детского сада, где ему втемяшили это в голову. Очень уж было забавно смотреть на пьяного толстого майора с щетиной, рассказывающего о том, что он — маленькая девочка…
— Мы сядем вот здесь, за столиком, — сказала Нина, указывая на пустой столик возле прохода, неподалеку от сцены. — Нам надо подождать, мы рановато приехали.
— Нас тут найдут? — уточнил Щелкунчик, и женщина кивнула. Ну что ж, найдут так найдут.
Они сели за столик, куда к ним тотчас же подскочил официант с огромным меню в руках. Он подозрительно покосился на Щелкунчика, и тот вспомнил о том, что не брился в течение суток и это заметно. Кроме того, он еще и не спал почти что в последние дни, так что вид у него был не самый свежий.
Зато Нина опять выглядела великолепно — она-то была у себя дома и сумела как следует привести себя