Библиотека

Призрак киллера стр. 194

Размер шрифта
-
+
Тема

в порядок. На ней был белый костюм с длинной юбкой, имевшей еще более длинный разрез… Есть такие разрезы у смелых женщин — они кажутся гораздо длиннее, чем сами юбки…

Еще на Нине было несколько украшений — браслеты на руках, длинные серьги, роскошно покачивающиеся при каждом движении головы.

«Зря она так оделась», — подумал было Щелкунчик, но тут же, оглянувшись окрест, увидел, что как раз наоборот, в другом костюме, поскромнее, Нина была бы тут «белой вороной».

Публика была разного возраста, хотя преимущественно молодая, и наряды соперничали один с другим не только по изяществу, но и по стоимости.

Ничего из еды они не захотели, и Щелкунчик попросил только принести себе виски, а Нине — коктейль «Манхаттан». Название этого коктейля было единственным, что Щелкунчик твердо помнил о «западной» жизни.

— Виски — со льдом или с содовой? — уточнил официант. Нет, этого Щелкунчик никогда не понимал. Зачем портить напиток, разбавляя его водой? Если не хочешь пить крепкое, ну и не пей тогда — закажи вино, например, или вермут…

— Двойную порцию или нет? — опять уточнил официант. Ну, это он правильно сделал, сам Щелкунчик бы не сообразил. По российским традициям, когда человек говорит: «Один коньяк», — это значит, что он имеет в виду сто граммов, никак не меньше. А по европейским меркам один виски означает сорок граммов, то есть тебе принесут нечто, слабо плещущееся на самом дне стакана. Это даже и пить-то как-то неудобно — языком, что ли, слизывать?

Когда официант объяснил эту заграничную закавыку, Щелкунчик решительно сказал:

— Тройную порцию — чего пачкаться…

Он взглянул на часы — уже следовало бы появиться тем, кто их сюда пригласил. Еще оставалось семь минут, но Щелкунчику очень не нравилось обилие публики. Слишком уж тут много народу, слишком уж развязно они себя ведут. Слишком велик гвалт…

В зале ночного клуба царило настоящее буйное веселье. За столиками сидели разодетые люди, многие из которых были уже пьяны. Некоторые пары танцевали между столиками под оркестр, который сменил певцов в белых костюмах.

Девушки кривлялись, сверкая потными спинами в лучах прожекторов, освещавших зал со сцены. Почти все тут были в платьях с открытой спиной, как положено по вечернему этикету.

Ошалевший от грохочущей музыки и толкотни официант притащил заказанные напитки и остановился рядом со столиком в ожидании расчета. Он явно устал от беготни, хотя вечер еще только начинался, а ему предстояло работать тут до утра. Под мышками его белой куртки были видны пятна пота.

— Сто семьдесят, — выдохнул он. Щелкунчик дал ему двести тысяч и подумал, что, если бы не обстоятельства, он никогда бы не позволил себе зайти в эту обираловку.

— Спасибо, — со вздохом сказал он, давая понять, что тридцать тысяч — это чаевые и можно не суетиться со сдачей. Официант, правда, и не собирался суетиться, видимо, тут тридцать тысяч на чай не считалось чем-то необыкновенным. Он с достоинством поблагодарил и исчез.

Правда, исчез он ненадолго, потому что почти тотчас же появился вновь. Он шел вместе с незнакомым Щелкунчику человеком, явно направлявшимся к их столику. Сгруппировавшись и еще не зная, что сейчас будет, Щелкунчик ждал, пока незнакомец приблизится.

— Добрый вечер, — сказал человек, подходя к столику и не глядя на Щелкунчика,

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.