Про Бабаку Косточкину-2 стр. 34
яйца у Маман и ее семерых сыновей. Потом я играл в города с господином Вонючкой. И, кажется, выиграл. Или проиграл? Не важно.
Далее я спустился к Коле Полтергейстову в музей, за каштаном.
Я вынул из кармана каштан, который мне передала Колина бабушка, и перечитал его.
На одной половинке каштана было мелким почерком написано:
А на другой:
Кажется, тут все ясно. Кажется, тут без двойного дна, и я все правильно услышал. Или нет?
Я положил половинки каштана на стол, на салфетку, и внимательно к ним пригляделся.
На одной половинке каштана было мелким почерком написано:
А на другой:
Я попытался прочитать слова наоборот:
Ьсипоротоп. Итсонсапо в Амоф.
Чепуха на постном масле!
Я мысленно подвигал буквы в словах туда-сюда, и у меня получилось:
Мафо в тиносопас. Письропото.
Гм-гм, это уже больше похоже на правду.
Я покрутил еще:
Письро носопотам повотипо.
А может быть, так?
Письмо поворотипо сопотан.
— Добрый вечер, — ко мне подошла молодая официантка. — Вам как обычно? Горячий шоколад и пончик?
— Бабака?! Ты?!!
На всякий случай я протер глаза.
Передо мной стояла моя собака, Бабака, во всей своей красе: в черном форменном платье, белом переднике и с кружевной наколкой в волосах (на голове у Бабаки был белый парик).
— Ты что здесь делаешь, Бабаконька?!
— Тихо! — сквозь зубы процедила Бабака. — Не привлекай к нам внимания.
В одно мгновение в бистро все стихло. Я глянул по сторонам: синие мальчики, все как один, смотрели в нашу сторону и напряженно молчали.
— Так вам горячий шоколад? — подчеркнуто вежливым ледяным тоном повторила Бабака. — С пончиком?
Синие мальчики не сводили с меня глаз.
— Д-да, будьте любезны, — как можно непринужденнее сказал я и выдавил из себя миниатюрную улыбочку.
— Аделаида! — истошным голосом проорала Бабака в направлении кухни. — Два кофе и тульский пряник!!
Тотчас мальчики отвернулись, и в зале бистро снова стало шумно.
— Как? — поразился я. — Моя сестра Аделаида
тоже здесь?!
— Нет, это другая, — ответила Бабака. — Я сяду? — она кивнула на пустующий у моего столика стул.
— Ну конечно, Бабака, садись, пожалуйста! — засуетился я.
— Вообще-то нам с клиентами не полагается, — сказала Бабака, усаживаясь напротив меня. — Ну что, намыкался?
— Ой, намыкался, Бабаконька! Очень намыкался! — закивал я.
Я был ужасно рад видеть это родное лицо в этом противном Иначе! И не чье-нибудь, а именно Бабакино! Увидь я сейчас маму или, скажем, папу, я бы обрадовался немножко меньше. С Бабакой все-таки мы были очень близки. Мы были наперсниками, а это что-нибудь да значит! Сколько раз мы попадали с ней в переделки! Сколько раз вместе садились в лужу и вместе же из нее вылезали! Вместе мы съели не один пуд соли, и потому я знал, был просто уверен: Бабака оказалась здесь не случайно. Тем более что на ней был парик. В японской контрразведке, где несколько лет работала Бабака, все носили именно такие белые парики. Она мне рассказывала.
Нам принесли кофе и пряник. Мы молча его съели (силы все-таки нужно было подкрепить в первую очередь), и Бабака спросила:
— Это у тебя что? Каштан?
— Это шифровка, — сказал я шепотом, озираясь. — Мне кто-то из Полтергейстовых в карман сунул.
— Ну-ка, дай сюда! — Бабака выхватила у меня половинки каштана,