Про Бабаку Косточкину-2 стр. 37
свеженькая кирпичная кладка с табличкой:
Тогда я бросился к кадке с фикусом. Бросился чисто интуитивно — подумал, что, может, там Бабака спряталась.
Но нет. Никакой Бабаки там не спряталось. Зато в кадке, рядом с фикусом, росло каштановое дерево. Точнее, это фикус рос рядом с деревом. Мой каштан стал таким толстым и высоким, что его корни вылезли из кадки и расползлись почти по всему бистро. А макушка продырявила потолок, и видно ее не было.
Из дырки дул ветер свободы и перемен.
— Эврика! — воскликнул я мысленно и полез на каштан.
А еще, взглянув из-под потолка на орущих и дерущихся внизу Синих, я мысленно сам себе сказал:
— Я их всех выше.
Глава 21
Квартира № 15
Я пролез в дырку и затаился в ветвях. На всякий случай. Мало ли, куда меня занесло? Благо, крона у моего каштана была раскидистая. Вернее, развесистая — кругом висели аппетитного вида каштаны и молча мне улыбались. Я хотел у них спросить, чему они улыбаются (мне лично после всей этой катавасии с Синими было не до улыбок). Но каштаны улыбались так тихо и счастливо, что я не решился их беспокоить.
Я высунулся из кроны.
Вокруг меня была довольно уютная комната — вся в английских обоях в полосочку
и со старомодным комодом в углу. У комода стояло кресло-качалка. В нем сидела сухонькая старушонка с пяльцами для вышивания на коленках.
Еще на коленках у старушки лежал клетчатый шотландский плед, а на голове — рыжий сиамский кот.
Вы скажете, что рыжих сиамских котов не бывает. Но кот был, и я его видел своими глазами.
Я стал разглядывать дальше. Кроме старушки и кота, в комнате было из живых существ еще двое. Одно сидело в клетке, подвешенной на цепочке к потолку, и было рыбой с крыльями. Второе плавало на комоде, в аквариуме, и было птицей с плавниками.
Все четверо занимались каждый своим делом: Старушка вышивала, кот мурлыкал, а птица с рыбой ели сухой корм. Время от времени они переглядывались и нежно улыбались друг другу. У них в комнате царил уют домашнего очага. Это произвело на меня очень хорошее впечатление, и я тоже, незаметно для себя, тихонько стал улыбаться.
— Простите, куда я попал? — с обворожительной улыбкой спросил я, высовываясь из каштана.
— Это, смотря куда тебе нужно? — вопросом на вопрос ответила Старушка, не отрываясь от вышивания.
— Мне нужно в пятнадцатую квартиру.
— Значит, это пятнадцатая.
— А если мне надо в тридцать девятую? — на всякий случай переспросил я.
— Тогда бы ты вылез в тридцать девятую.
— Вылез? Откуда?
— Это, смотря куда ты сначала залез, — ответила Старушка. — Если ты залез в, допустим, банку с вареньем, то и вылезешь, соответственно, из банки. Но уже без варенья, потому что по пути ты его, разумеется, съешь. А если ты залез, например, пальцем в нос, то и вылезешь из носа, но уже пальцем.
— А если в «Синий дилижанс», то из «Синего дилижанса»? — усмехнулся я.
— А если в «Синий дилижанс», то из «Синего дилижанса», — подтвердила Старушка.
Это была какая-то демагогия, а демагогию я не любил. Поэтому я спросил прямо:
— Я ищу хомяка. Рыжего, с прокушенным ухом. Видели вы его или нет?
— Или