Пробка стр. 106
понимает и знает, что тебе надо?
Михаил нахмурился:
— Знаешь, нет. Это серьезнее, чем ты думаешь. И мне надо заняться своим завещанием, раз все меняется. И в самом деле, пора разобраться с делами. — Муж поднялся и на прощание сказал: — Я приду поздно. Не провожай меня.
Провожать? Как только он ушел, Алина без сил опустилась на диван в гостиной. Ну вот и все. Мир рушится. Отдать его какой-то девчонке? Делить с ней дом, фирму, деньги? Она вспомнила ее округлые коленки, огромные голубые глаза, золотые локоны до плеч и подумала: ну, нет. Не выйдет, милочка! Алина Одинцова на беговой дорожке давно уже на голову выше всех. А что будет с твоими локонами и наивными голубыми глазами, всем известно. Это мы уже проходили.
Как раз накануне, прислушиваясь к шагам мужа в коридоре, она читала Агату Кристи. И теперь Алина вспомнила содержание одного романа. Надо сделать так, чтобы мужа считали сумасшедшим и чтобы его самоубийство ни у кого не вызвало сомнений. Особенно у его родных и «невесты», которые, вне всякого сомнения, будут претендовать на наследство. Надо поспешить. В квартире отца достаточный запас атропина. Ей хватит. Если понемногу добавлять лекарство, содержащее ядовитый сок белладонны, в пищу, через какое-то время Михаил Одинцов будет страдать галлюцинациями. А через месяц в его сумасшествии ни у кого не останется сомнений. Она привезет сюда его мать и сестру и покажет больного. А потом…
Что ж, выбора он ей не оставил. Чтобы план осуществился, надо прикинуться бедной овечкой. Войти с ним в контакт, усыпить бдительность. Она будет улыбаться, говорить, что на все согласна. Лишь бы он по-прежнему завтракал и ужинал дома. А потом…
ПЯТЫЙ ЧАС В ПРОБКЕ
«Жигули»Они молчали. Машина медленно двигалась вперед. Машинально Греков глянул на часы: пятый час, как они в этой проклятой пробке.
Нервы на пределе.
— Тебе это ничего не напоминает? — повторил вопрос Петров.
— Ты намекаешь на самоубийство Михаила Одинцова?
— Ведь ты же интересовался этим делом?
— Допустим, — медленно сказал Юрий Греков. И снова спросил: — Слушай, Петров, тебе не жарко? Снял бы ты куртку.
— Мне нормально. Спасибо за заботу, — усмехнулся Володя.
— А я вот задыхаюсь от жары, — пожаловался Греков.
— А может, это нервы?
— Может, и нервы. Постой… Это ты на что намекаешь?
— Ни на что. Мы вспомнили Одинцова. Я так полагаю, что ему тоже подмешивали атропин. А кто мог это сделать?
— Как это — кто? — со злостью сказал Юрий Греков и покосился вправо, на красный «ягуар». — Эта стерва, конечно!
— Ты имеешь в виду, Алину Одинцову? Его жену?
— Да!
— И давно ты это раскопал?
— Володя, ведь это ты написал отказ в возбуждении уголовного дела, — напомнил Юрий Греков. — Не нашел криминала.
— Уж очень было похоже на самоубийство. И показания родных это подтверждали. А токсикологическую экспертизу не проводили. Что же касается угла, под которым пуля вошла в висок, — и Володя выразительно посмотрел на Грекова, — то судмедэксперт не отметил в заключении отклонения от нормы.
— Значит, она дала взятку, — уверенно сказал Греков.
— Возможно… — Пауза. — Выстрел был произведен с близкого расстояния, здесь все чисто. Видимо, Одинцов спал, когда она вошла и приставила пистолет к его виску. Тогда стоит провести аналогию: Михаил Одинцов