Проклятие Шалиона стр. 189
– не место для вас. – Кислый взгляд в сторону Кэсерила как будто говорил «и вас также».
Исель прищурилась, но ответила спокойно и с достоинством:
– Ни у кого нет на это большего права и большей обязанности.
И после короткой паузы добавила:
– Кроме того, я должна быть свидетельницей вместо нашей матери.
Ди Джиронал вздохнул, что, безусловно, было лучше любых слов.
«Свои пожелания он мог благополучно приберечь для иного места и времени», – подумал Кэсерил. Ему еще представится масса возможностей.
Ледяной компресс не снижал жара, и даже уколы иголками не будили Тейдеса. Встревоженные врачи покрылись холодным потом, когда тело мальчика вдруг судорожно дернулось. Дышал он еще более прерывисто и хрипло, чем Умегат. В коридоре квинтет пел псалмы – по одному голосу от каждого ордена. Голоса сливались и разносились эхом – пронзительно красивый фон для страшного события.
Затем голоса смолкли. И когда стало тихо, Кэсерил понял, что в спальне больше не слышно громкого, тяжелого дыхания. Никто не шевелился и не произносил ни слова. Один из врачей с усталым, мокрым от слез лицом вышел в кабинет и позвал ди Джиронала и Исель выступить в качестве свидетелей. В комнате Тейдеса послышались и снова затихли голоса.
Оба побледневших свидетеля вышли из спальни. Ди Джиронал был потрясен – по-видимому, как понял Кэсерил, канцлер был уверен, что мальчик выкарабкается. Лицо Исель, белое как мел, ничего не выражало. Вокруг нее злобно клубилась густая черная тень.
Все в кабинете повернулись к принцессе, подобно стрелкам компаса. У Шалиона появилась новая наследница.
Глава 20
Красные от усталости и горя глаза Исель были сухи. У Бетрис, которая подошла поддержать ее, по лицу катились слезы. И трудно было сказать, кто на самом деле на кого опирался.
Канцлер ди Джиронал прочистил горло.
– Я отнесу эту печальную весть Орико, – и запоздало добавил: – Позвольте мне послужить вам в этом, принцесса.
– Да… – Исель слепо огляделась. – Пусть все эти добрые люди займутся своими делами.
Брови ди Джиронала сошлись на переносице, словно в его мозгу зароились сотни мыслей одновременно и он никак не мог выбрать, на какой из них остановиться. Он посмотрел на Бетрис, потом на Кэсерила.
– Ваш бюджет и ваша свита… их нужно увеличить, чтобы они соответствовали вашему новому положению. Я займусь этим.
– Я не могу думать об этом сейчас. Скоро наступит утро. Милорд канцлер, оставьте меня с моим горем до вечера.
– Конечно, принцесса. – Ди Джиронал поклонился и повернулся к выходу.
– Да, – добавила Исель, – прошу вас не посылать гонца к моей матери, пока я сама не напишу ей письмо.
Ди Джиронал обернулся в дверях и, остановившись, еще раз согласно кивнул.
– Конечно.
Когда Бетрис повела Исель к двери, принцесса на ходу прошептала Кэсерилу:
– Поднимитесь ко мне через полчаса. Я должна подумать.
Он склонил голову.
Толпа придворных в кабинете и гостиной постепенно рассосалась, остался только секретарь Тейдеса, неуверенно и беспомощно переминавшийся с ноги на ногу. Стройный печальный хор голосов в коридоре допевал последний псалом – теперь уже провожая душу из этого мира, затем голоса смолкли, певцы удалились.
У Кэсерила так болели голова и живот, что он не мог понять, какая боль сильнее. Он проскользнул в свою спальню в конце коридора, запер дверь