Проклятие Шалиона стр. 202
душой. Удивительное мгновение хрупкой, почти неуловимой близости, куда более загадочной и полной, чем между любовниками. Он начал понимать, почему Умегат вцепился в него с отчаянием изголодавшегося человека.
– А какими были в действительности их отношения?
Она пожала плечами.
– Они стали любовниками еще до моего рождения. Кто я была такая, чтобы судить их? Ди Льютес любил Иаса, я любила Иаса. Иас любил нас обоих. Он так старался принять на себя бремя всех своих погибших братьев и отца – Фонсы. Он сводил себя в могилу этими стараниями и хлопотами, но жизнь все равно шла наперекосяк – все было не так, раз за разом.
Она заколебалась, и Кэсерил испугался на мгновение, что неосторожным словом или движением разрушил их близость. Но, похоже, она просто успокаивала… не свои мысли, а свое сердце, так как продолжила рассказ еще более тихим голосом:
– Я не помню точно, кому первому пришла в голову эта мысль. Мы разговаривали как-то вечером вскоре после рождения Тейдеса. У меня еще сохранялось зрение. Мы знали, что оба наших ребенка отмечены тенью и бедняга Орико тоже. «Спасите моих детей, – плакал Иас, уронив голову на стол, – спасите моих детей». Тогда ди Льютес сказал: «Я сделаю это из любви к тебе, я попытаюсь, отважусь на жертвоприношение».
Кэсерил прошептал:
– Но, пятеро богов, как?..
– Мы обсудили сотни способов, как можно убить человека и вернуть его к жизни, чтобы снова убить. Наконец мы решили остановиться на утоплении. Такой способ казался наименее калечащим, к тому же было много случаев, когда утопленников возвращали к жизни. Ди Льютес даже ездил узнавать об этом поподробнее.
У Кэсерила перехватило дыхание. «Утопление, о боги!» И самым хладнокровным образом… его руки тоже задрожали. Иста продолжала:
– Мы взяли с врача слово держать все в тайне и спустились в подземелье Зангра. Ди Льютес позволил себя раздеть, связать по рукам и ногам и подвесить вниз головой над огромной бочкой. Мы опустили
его в воду… и вытащили обратно, когда он уже перестал двигаться.
– И он умер? – тихо спросил Кэсерил. – Тогда обвинение в измене было…
– Конечно, умер, но не в последний раз. Мы оживили его, довольно быстро и просто.
– Ох.
– Это получилось! – Она сцепила пальцы. – Я чувствовала – в проклятии появилось что-то вроде трещины. Но ди Льютес… у него не выдержали нервы. Он не захотел тонуть еще раз. Он кричал, что я пытаюсь убить его из ревности. Тогда мы с Иасом… совершили ошибку.
Кэсерил уже понял, что произошло. Даже закрыв глаза, он не мог избавиться от вставшей перед ними картины. Он заставил себя открыть их и вновь посмотрел на Исту.
– Мы схватили его и совершили вторую попытку насильно. Он вопил и рыдал… Иас засомневался, а я закричала: «Мы должны! Подумай о детях!» И на этот раз, когда мы вынули его из бочки, он был мертв, и никакие наши молитвы и слезы не смогли его оживить. Иас был потрясен. Я была в ужасе. Мое внутреннее зрение погасло. Боги отвернулись от нас…
– Значит, обвинение в измене было ложным.
Совершенно ложным.
– Да. Этой ложью мы скрыли наш грех и объяснили, откуда взялся труп. – Она вздохнула. – Но его семье позволили унаследовать его состояние – ничего не конфисковали.