Проклятие Шалиона стр. 258
заткну твою пасть, ты, жалкий дурак! Поднимите его.
«Подожди, нет…»
Двое солдат, державших Кэсерила, дернулись, подались в сторону, глаза их расширились, когда ди Джиронал, шагнув вперед, ухватил обеими руками меч и взмахнул им.
– Милорд, это убийство! – нерешительно пробормотал тот, что был слева от Кэсерила. Нанести удар, который снес бы Кэсерилу голову, ди Джиронал не мог – мешали собственные люди, державшие жертву; канцлер отказался от первоначального намерения и решил нанести удар в живот. Он послал меч вперед, вложив в удар всю мощь своей ярости. Сталь, пронзив шелк туники и мышцы, вошла в живот, силой удара чуть не отбросив Кэсерила назад.
Звуки стихли. Меч скользил внутрь так медленно, как жемчужина, тонущая в меду… и совершенно безболезненно. Красное лицо ди Джиронала застыло в гримасе бешенства. Солдаты выпустили руки Кэсерила и отпрянули в стороны, разинув рты, но так и не издав испуганного крика.
Только Кэсерил услышал радостный, триумфальный вопль демона смерти, который, оставляя за собой на металле раскаленный докрасна след, метнулся вверх по лезвию меча к руке ди Джиронала. С криком боли вслед за демоном из живота вытекла черная жижа – Дондо. Вокруг державшей меч руки канцлера засверкали бело-синие искры, обвивая ее, словно плющом, а затем охватили все его тело. Очень медленно голова ди Джиронала откинулась назад, и из открытого рта вылетело белое пламя – его душа была вынута из тела. Волосы Мартоу встали дыбом, глаза расширились и выпучились. Меч под тяжестью своего падающего хозяина все еще входил внутрь живота Кэсерила, и обожженная плоть страшно шипела. Белое, черное и красное свились в клубок, переплелись и устремились в никуда. Душа Кэсерила, тоже оказавшись затянутой в этот смерч, поднималась из его тела, словно столб дыма. Три смерти и демон, сплетенные вместе. Они уплывали в сине-голубое Присутствие…
Сознание Кэсерила взорвалось.
Оно раскрывалось все шире, все глубже, все дальше, пока весь мир не раскинулся под ним, видимый словно
с вершины высокой горы. Но это было не царство материи. Это был мир духов; краски его, которые не имели названия и сверкали, как бриллианты, вызвали у Кэсерила восхитительное волнение. Он слышал шепот всех сознаний в мире, похожий на вздохи ветра в лесу – когда шелест каждого отдельного листочка звучит и сам по себе, и в общем хоре, сохраняя свою индивидуальность. Он слышал крики боли и плач всех живых существ мира. Чувствовал их стыд и радость. Надежду, отчаяние и страстное желание… Тысяча тысяч мгновений тысячи тысяч жизней протекали сквозь его развернувшуюся во всю ширь душу.
С переливавшейся бликами поверхности где-то внизу отрывались и всплывали вверх пузырьки тех же неописуемых, мерцающих цветов мира душ. Они один за другим поднимались, кружась, словно в танце, – сотни, тысячи огромных капель дождя, падающих в небо…
«Вот она, смерть… души, прибывающие через разрывы тени между этим миром и миром материи».
Души, выношенные и вызревшие в телах того мира, проходили сквозь смерть в новое странное рождение.
«Их так много, так много, так много…»
Его разум не мог вместить всех, и видение растаяло, словно вода пролилась из сложенных ладоней через неплотно сжатые пальцы.
Когда-то, в смутных юношеских представлениях, леди Весны виделась ему милой, нежной девушкой. Богословы и Ордолл едва