Проклятие Шалиона стр. 262
или неосторожной случайностью?
– Кэсерил!
Дрожащий голос – голос, которого он так ждал. Он поднял глаза. Если камешек был удивительным, то лицо Бетрис – поразительным. Он часами мог бы рассматривать только линии ее носа. И ради этого куда более увлекательного процесса тут же оставил камень. Но в ее карих глазах блестели слезы, а лицо было бледным. Это было неправильно. А хуже всего – исчезли ямочки на щеках.
– Это ты, – радостно сказал он. Голос прозвучал глухим карканьем. – Поцелуй меня.
Она проглотила слезы и, встав рядом с ним на колени, потянулась к его лицу. Ее губы были теплыми. Их аромат был ароматом не богини, а женщины – такой чудесный! Кэсерил прижался к ним своими холодеющими губами, словно пытаясь позаимствовать немного тепла и молодости. Да. Он купался в чудесах каждый день своей жизни и даже не подозревал об этом.
Он отклонил голову назад.
– Хорошо. – Он не добавил: «Этого достаточно», потому что это было не так. – Теперь можно вытащить меч.
Его окружили люди, в основном незнакомые, с озабоченными лицами. Бетрис вытерла слезы, расстегнула на нем камзол, поднялась на ноги и встала рядом. Кто-то взял его за плечи. Паж протянул сложенную тряпку, чтобы заткнуть рану, еще кто-то держал наготове длинные полоски ткани, чтобы сразу перевязать ее.
Кэсерил оглянулся. Бетрис здесь, следовательно, Исель должна быть… должна быть…
– Исель, Бергон?
– Я здесь, лорд Кэс, – раздался голос Исель. Она встала перед ним, запыхавшаяся, бледная, испуганная. Принцесса сбросила на ходу свою верхнюю тяжелую мантию. Темное облако проклятия тоже было сброшено… или нет? Да, решил он. Внутреннее зрение его постепенно угасало, но он точно знал, что проклятия больше нет.
– Бергон с моим дядей, – продолжала она, – помогает очистить город от оставшихся людей ди Джиронала. – Ее голос был тверд, несмотря на потоком бегущие по лицу слезы.
– Черная тень снята, – сказал он, – и с вас, и с Бергона. Со всех.
– Как?
– Я расскажу об этом, если останусь в живых.
– Кэсерил!
Он коротко улыбнулся, услышав знакомую возмущенную интонацию, с которой она произнесла его имя.
– Тогда живите! – Ее голос задрожал. – Я… я приказываю вам!
Ди Тажиль опустился на колени перед Кэсерилом. Тот коротко кивнул.
– Тяните.
– Очень ровно и осторожно, лорд ди Тажиль, – настойчиво указала Исель, – чтобы не поранить его еще больше.
– Да, миледи. – Ди Тажиль облизнул пересохшие губы и взялся за рукоять.
– Осторожно, – задохнулся Кэсерил, – но не так медленно, пожалуйста…
Лезвие вышло из его тела; из раны хлынула теплая струя. Кэсерил надеялся, что потеряет сознание, но только напрягся всем телом, когда к животу его прижали тряпку.
Он посмотрел вниз, ожидая увидеть лужу крови, но не увидел ничего, хотя бы отдаленно напоминавшего кровь, – это была прозрачная бледно-розовая жидкость.
«Меч, наверное, проткнул опухоль».
Которая, как выяснилось, не была вместилищем демонического зародыша, о которых рассказывал Роджерас и которые являлись Кэсерилу по ночам в кошмарах.
«В любом случае уже не была».
По толпе прокатился ропот изумления, когда в воздухе от этой жидкости разлился легкий аромат небесных цветов.
Тогда Кэсерил, враз обессилев и размякнув, упал на руки своих помощников. Ему удалось прихватить с собой камешек, прежде чем эти руки подняли его и внесли по лестнице в спальню. Друзья были возбуждены и