Проклятие Шалиона стр. 273
откровенно, лорд Кэс, – ты любишь Бетрис?
Кэсерил заморгал от неожиданности.
– Я… она… очень, принц.
– Отлично. То есть я знал это, но Исель настояла, чтобы я сначала спросил. А теперь еще один вопрос – это очень важно. Ты не хочешь побриться?
– Я… что? – Рука Кэсерила потянулась к бороде. Она давно уже перестала быть колючей щетиной, как раньше. Отросла, сделалась густой и – как ему казалось – красивой, к тому же он регулярно ее подравнивал. – Вы спрашиваете меня об этом с какой-то целью? Не то чтобы это было так важно… Ведь если что, и заново отрастить несложно…
– Но ведь ты не питаешь к ней болезненной привязанности или чего-нибудь в этом роде, не так ли?
– Болезненной? Нет. Просто после галер у меня долго дрожали руки, и я не брился, потому что боялся изрезаться в кровь, а брадобрей был мне не по карману. А потом привык.
– Отлично, – повторил Бергон и, выглянув за дверь, махнул рукой. – Заходите.
И в комнату вошли брадобрей и слуга с горячей водой. Брадобрей усадил Кэсерила в кресло и набросил на него простыню. Прежде чем Кэсерил успел вымолвить хоть слово, его щеки и подбородок оказались покрытыми густой мыльной пеной. Слуга держал тазик у груди жертвы, а брадобрей, мурлыча себе под нос, принялся орудовать лезвием. Кэсерил, скосив глаза к носу, наблюдал, как падают в оловянный тазик клочья мыльных серых и черных волос. Брадобрей несколько раз что-то недовольно пробурчал, но в конце концов удовлетворенно улыбнулся и великодушным жестом отпустил слугу.
– Ну вот, милорд, – завершающими штрихами его артистических усилий были несколько манипуляций с горячим полотенцем и обрызгивание щек лавандовой настойкой.
Принц уронил монетку в ладонь брадобрея, после чего тот низко поклонился, попятился к выходу и исчез за дверью.
Из коридора донеслось хихиканье и громкий шепот:
– Видишь, Исель! У него есть подбородок. Я же тебе говорила!
– Да, ты была права. И очень даже симпатичный.
С этими словами Исель вошла в комнату; она выпрямила спину, пытаясь выглядеть внушительной и как можно более царственной в своем изысканном наряде, в котором только что присутствовала на церемонии, но не выдержала и рассмеялась. Почти столь же элегантно и нарядно одетая Бетрис представляла собой одни сплошные ямочки на щеках. Глаза ее сверкали, волосы были уложены в сложную прическу из множества черных завитушек, обрамлявших лицо и очень соблазнительно покачивавшихся на ходу. Кэсерил встал и низко поклонился. Исель прижала пальцы к губам.
– Пятеро богов, Кэсерил! Когда вас лишили этих серых зарослей, я вижу, что вы совсем не такой уж и старый!
– Совсем не старый! – строго поправила Бетрис.
Предмет их обсуждения невольно поднес руку к непривычно голому и холодному подбородку. Никто не удосужился предложить ему зеркало, чтобы он сам увидел, что именно вызвало у женщин такой восторг.
– Все готово, – таинственно сообщил Бергон.
Улыбающаяся Исель взяла за руку Бетрис, Бергон сжал руку Кэсерила. Рейна выпрямилась и объявила голосом, вполне уместным для торжественных речей в тронном зале:
– Моя наилюбимейшая и наивернейшая леди Бетрис ди Феррей обратилась ко мне с просьбой, которую я исполняю с величайшей радостью моего сердца. Лорд Кэсерил, поскольку в настоящее время у вас нет отца, Бергон и я, как ваши сеньоры, должны выступить