Проклятие Шалиона стр. 45
своих противников по пояс в экскременты и сжигать живьем? Через год после тех событий его убили собственные охранники.
– О да. Я слышал о нем. Говорят, его засунули в дерьмо вниз головой.
– Есть несколько версий его кончины. Но в то время он еще правил. Лорд Гуариды загнал его войска – кучку разбойников – в холмы у самой границы, им некуда было деваться. Лорда Дондо и меня послали как парламентариев доставить Олусу ультиматум и обговорить контрибуции и условия освобождения пленных. Дела на переговорах пошли… плохо. И Олус решил, что доставить его ответ лордам Шалиона может и один посыльный. Он поставил нас с Дондо друг перед другом в своей палатке, окружив дюжими солдатами с мечами. Нам был предоставлен выбор: либо снести мечом голову своему товарищу и доставить ее вместе с ответом принца в лагерь лорда Гуариды, либо, если мы откажемся от боя между собой, остаться обоим без голов, каковые катапультируют затем в сторону наших позиций.
Палли открыл рот, но все, что он мог сказать, было:
– А-ах.
Кэсерил перевел дух.
– Выбор первому предоставили мне. Я отказался от меча. Тогда Олус прошептал мне своим странным вкрадчивым голосом: «Вы не выиграете эту игру, лорд Кэсерил». Я ответил: «Знаю, принц. Но я могу сделать так, что вы ее проиграете». Он немного помолчал, затем рассмеялся. И повернулся к Дондо, который уже был зеленым, как покойник…
Палли нахмурился, но не прервал рассказ, а жестом попросил Кэсерила продолжать.
– Один из солдат ударом под колени сбил меня с ног, схватил за волосы, и голова моя оказалась на скамейке. Дондо нанес удар.
– По руке того солдата? – уточнил Палли.
Кэсерил заколебался.
– Нет, – наконец вымолвил он, – но Олус в последний момент подставил свой меч. Меч Дондо ударился о лезвие и соскользнул. – У Кэсерила до сих пор стоял в ушах скрежет металла о металл. – Я отделался здоровенным черным синяком на шее. Он не сходил примерно месяц. Два солдата отобрали у Дондо меч, а потом нас посадили на коней и отправили в лагерь Гуариды. Когда мне привязали руки к седлу, подошел Олус и прошипел: «Теперь увидим, кто проиграет». Возвращались мы молча. Когда показались наши позиции, Дондо впервые обернулся ко мне и сказал: «Если ты кому-нибудь расскажешь об этом – я убью тебя». На что я ответил: «Не беспокойтесь, лорд Дондо, за столом я рассказываю только забавные истории». Лучше бы я промолчал. Хотя… может, и это не помогло бы.
– Он обязан тебе жизнью!
Кэсерил покачал головой и отвел взгляд.
– Я видел его душу нагой, корчащейся от страха.
Сомневаюсь, что он когда-нибудь простит мне это. В общем, я молчал, и он тоже. Я думал, что все уже закончилось. Но потом был Готоргет, а потом… потом то, что было после Готоргета. Теперь я проклят дважды. Если Дондо узнает, что я жив и прекрасно понимаю, почему оказался рабом на галере, – как ты думаешь, сколько будет стоить моя жизнь? Но если я ничего не скажу, ничего не сделаю такого, что бы напомнило ему… может, он забыл обо мне? Я всего лишь хочу, чтобы меня оставили в покое в этом мирном тихом месте. У него же наверняка и без меня врагов хватает. –