Проклятие Шалиона стр. 48
Я хохотал так, что рокнарцы решили, будто я спятил. Весь мир стал… другим, совсем новым. Конечно, «весь мир» был длиной в несколько дюжин шагов и сделан из дерева, да еще и раскачивался на воде… а время этого мира отмеряоась боем склянок… И я рассчитывал теперь вперед на часы своей жизни, как иные рассчитывают на годы, причем загадывал не больше чем на час. Все люди стали добры и прекрасны – каждый по-своему, – и рокнарцы, и рабы, с благородной или мужицкой кровью в жилах… все равно. И я был другом им всем и улыбался. Я больше не боялся. Правда, старался все-таки не терять больше сознания за веслом.
Голос Кэсерила зазвучал тише, задумчивее.
– С тех пор, когда в мое сердце приходил страх, я только приветствовал его – это убеждало меня, что я не сумасшедший. Или по крайней мере иду на поправку. Страх – мой друг. – Он поднял глаза и улыбнулся короткой, извиняющейся улыбкой.
Палли сидел прямой, напряженный, с застывшей, как гримаса на лице, улыбкой. Темные глаза его округлились и стали похожи на плошки. Кэсерил громко рассмеялся.
– О пятеро богов, Палли, прости меня. Я не хотел нагрузить тебя, словно осла, тюками своих исповедей с тем, чтобы ты унес их от меня подальше. – А может, потому он все и рассказал, что Палли завтра в любом случае покинет замок. – Это было бы слишком тяжким бременем. Прости меня.
Палли отмахнулся от извинений, словно отгоняя назойливую муху. Шевельнул губами, сглотнул и только после этого смог выговорить:
– А ты уверен, что это был не солнечный удар?
Кэсерил хохотнул:
– О конечно, и солнечный удар у меня тоже был. Но если он не убивает сразу, то исцеляешься через пару дней. А это длилось… не один месяц.
Вплоть до последнего случая с тем ибранским мальчиком, над которым рокнарцы собрались поиздеваться, что закончилось для Кэсерила жестокой поркой.
– Мы, рабы…
– Хватит! – крикнул Палли, запустив
пальцы в волосы.
– Что «хватит»? – озадаченно переспросил Кэсерил.
– Хватит говорить – мы, рабы! Ты – лорд Шалиона!
Кэсерил скривил губы в странной улыбке. Затем мягко произнес:
– Мы, на веслах, – лорды? Потные, мочащиеся под себя, изрыгающие проклятия и рычащие господа? Нет, Палли. На галерах мы были не лордами и простолюдинами. Мы были даже не людьми, скорее животными, и кто лучше – определялось не рождением или кровью. Я знал человека величайшей души – то был обыкновенный дубильщик, и если бы его встретил, то расцеловал бы его сапоги, радуясь, что он еще жив. Мы – рабы, мы – лорды, мы – дураки, мы – мужчины и женщины, мы – смертные… это одно и то же, Палли. Все равны для меня теперь. Ведь все мы – игрушки в руках богов.
Палли после долгого молчания резко сменил тему разговора, перейдя к обсуждению походных проблем эскорта из военного ордена Дочери. Кэсерил с удивлением обнаружил себя дающим привычные советы по лечению потертостей на конских шкурах и болячек на копытах. Вскоре Палли удалился – или сбежал – к себе. Кэсерил остался наедине со своей болью и воспоминаниями и улегся в постель. Несмотря на выпитое вино, сон не шел. Страх мог быть его другом – он не обманывал Палли,