Проклятие Шалиона стр. 51
опасливо сел в кресло, покинутое удалившейся за нитками леди. Иста принялась ощипывать розу, но не взволнованно, а аккуратно и неторопливо, выкладывая лепестки круг за кругом в форме скручивающейся спирали, так что они образовывали новую розу у нее на подоле.
– Прошлой ночью меня навестил покойник, – сказала Иста. – Хотя это был всего лишь сон. Вам когда-нибудь снится такое, Кэсерил?
Кэсерил сморгнул и, решив, что признаков какого-либо припадка не заметно, да и непохоже, чтобы рейна была не в своем уме, ответил:
– Иногда мне снятся мать и отец. Такие же, как и при жизни… и мне бывает жаль просыпаться, потому что это означает потерять их снова.
Иста кивнула.
– Этим-то сны-иллюзии и печальны. Но правдивые сны просто жестоки. Их внушают нам боги, Кэсерил.
Кэсерил нахмурился и склонил голову набок.
– Все мои сны растворяются, как дым или туман, стоит столько проснуться.
Иста наклонилась над оставшейся без лепестков розой – теперь она аккуратно отделила покрытые золотистой пыльцой тычинки и выложила их в центре импровизированного цветка на подоле.
– Правдивые сны ложатся свинцом на сердце и теснят грудь. Их тяжесть погружает душу в тоску. Правдивые сны остаются с нами наяву и не дают покоя. От них не избавиться – это так же бесполезно, как и пытаться вернуть слетевшее с
языка обещание. Не доверяйте снам, кастиллар. Как и людским обещаниям. – Она подняла лицо. Взгляд ее был полон решимости.
Кэсерил смущенно откашлялся.
– Ну, миледи, это было бы по меньшей мере глупо. Но мне приятно время от времени видеть отца. Я ведь не могу встретиться с ним никаким иным способом.
Леди Иста улыбнулась загадочной улыбкой.
– Вы не боитесь покойников? Своих покойников?
– Нет, миледи, не во снах.
– Может, ваши покойники не слишком ужасны?
– По большей части нет, мэм, – согласился он.
Высоко в замке распахнулось окно. Из него выглянула компаньонка рейны, чтобы удостовериться, что с ее подопечной все в порядке. Убедившись, что леди ведет спокойную беседу, женщина снова скрылась в глубине комнаты.
Кэсерилу хотелось знать, как проводит время рейна. Она, кажется, не вышивает; непохоже, чтобы она много читала или играла на каком-нибудь инструменте; музыкантов она тоже не держала. Кэсерил несколько раз заставал ее за молитвой – в течение нескольких недель Иста проводила часы в зале предков или за переносным алтарем, установленным в ее комнате. Иногда, довольно редко, компаньонки и ди Феррей сопровождали ее в городской храм, когда там бывало безлюдно. В то же время рейна могла неделями не обращаться к богам, словно позабыв об их существовании.
– Вы находите утешение в молитве? – поинтересовался Кэсерил.
Она посмотрела на него и снова тихо улыбнулась.
– Я? Я не нахожу утешения ни в чем. Боги посмеялись надо мной. Мое сердце и душа находятся у них в плену, мои дети – узники судьбы. А судьба в Шалионе сошла с ума.
– Гм… я полагаю, есть более страшные темницы, чем в этом спокойном солнечном замке, миледи.
Брови ее поднялись, она выпрямилась.
– О да. Вы бывали когда-нибудь в Зангре, в Кардегоссе?
– Да, в юности. В последнее время не доводилось. Огромная резиденция. Половину того времени, что я пробыл там, я блуждал по коридорам в поисках нужного зала.
– Странно… я тоже там терялась. Знаете, там