Проклятие Шалиона стр. 7
Ведь Кэсерил выпросил у крестьянина одежду мертвеца и благодарен им обоим – и фермеру, и покойнику.
«Да. Да. Покорнейше благодарен. Покорнейше».
Город Валенда раскинулся на невысоком холме, как яркое покрывало в красную и золотую клетку: красными были его черепичные крыши, желтыми – каменные стены домов, и равно сверкали на солнце те и другие. Кэсерил даже зажмурился при виде этих сочных, таких родных красок своей родины. Дома в Ибре были белыми – и слишком яркими в жаркий северный полдень, сверкающими и слепящими. А этот желтый песчаник придавал домам, городу, да и всей стране замечательный, приятный глазу оттенок. На вершине холма, как настоящая золотая корона, высился замок провинкара; его отвесные стены показались Кэсерилу колышущимися в воздухе.
Остановившись посреди дороги, затаив дыхание, он смотрел на замок некоторое время, затем двинулся дальше, невзирая на дрожь в измученных ногах, столь быстрым шагом, каким не мог идти и в начале своего путешествия.
Для торговли на рынках время было уже позднее, улицы, ведущие к главной площади, были почти безлюдны и тихи. У ворот замка он подошел к пожилой женщине, у которой вряд ли нашлись бы силы напасть на него и ограбить, и спросил, где можно найти ростовщика, чтобы разменять деньги. Ростовщик в обмен на маленький реал отсыпал Кэсерилу вожделенный груз медных монет и рассказал, где найти прачку и общественную баню. По дороге Кэсерил задержался, лишь чтобы купить масляную лепешку у встречного уличного торговца, и проглотил ее на ходу.
У прачки он заплатил за услуги и выторговал напрокат пару льняных штанов, тунику и сандалии, в которых и поспешил вниз по улице к бане, оставив в красных умелых руках женщины свои облепленные грязью башмаки и одежду. В бане брадобрей аккуратно подстриг ему бороду и волосы, а Кэсерил в это время наслаждался неподвижностью и покоем в самом настоящем – о блаженство! – кресле. Мальчик-слуга подал чай. Затем Кэсерил прошел во внутренний дворик и ожесточенно намыливал и скреб себя всего мочалкой и душистым мылом, а мальчик периодически окатывал его из бадьи теплой водой. В радостном предвкушении Кэсерил поглядывал на огромную деревянную кадку с подбитым медью дном. Она была наполнена водой, внизу горел огонь. Такая ванна могла вместить шесть человек, но поскольку время было неурочное, вся она оказалась в распоряжении одного Кэсерила. Он мог валяться и отмокать в ней хоть весь день, пока прачка приводит в порядок его вещи. Мальчик забрался на табурет и поливал воду ему на голову. Кэсерил поворачивался под струей и фыркал от удовольствия. Он открыл глаза и заметил, что слуга пялится на него, разинув рот.
– Ты… ты что, дезертир? – выдавил мальчик.
Ох… Он забыл про свою спину, про красные длинные рубцы на теле – следы последней порки надзирателей рокнарских галер. Здесь, в Шалионе, подобным зверским образом наказывали немногих преступников, и в число таковых входили армейские дезертиры.
– Нет, – твердо ответил Кэсерил, – я не дезертир.
Изгой – это верно. Возможно, жертва предательства. Но пост он не оставлял никогда, даже при самых страшных обстоятельствах.
Мальчик зажал рот ладонью, со стуком уронив на пол деревянную бадью, и выскочил наружу. Кэсерил вздохнул и залез в ванну.
Как только он погрузил свое ноющее тело в