Пропавшая экспедиция стр. 145
от двуглавого орла, а сбоку, на железной вывеске, стояла надпись: «Геологическое управление Совета народных комиссаров РСФСР».
Перед входом фыркал и вздрагивал старенький автомобиль с открытым верхом, извергая тонкие струйки голубоватого газа. Усатый шофер подозрительным взглядом проводил Куманина и Митьку, скрывшихся за тяжелой дверью.
Кабинет начальника Геологического управления выглядел как и большинство подобных учреждений в городе, носившем когда-то имя Санкт-Петербурга: пузатые секретеры с множеством ящичков, стулья и столы с золочеными гнутыми ножками, камин с амурами и узорной решеткой. Только портрет Ленина, чугунная печка с трубой, выходящей в форточку, да сам хозяин в кожаной куртке, надетой поверх косоворотки, нарушали привычный вид этого
дворцового помещения.
Когда Куманин и Митька вошли в кабинет, Волжин застегивал ремень с подвешенным к нему парабеллумом. Заметив вошедших, он некоторое время приглядывался к ним с недоумением, пока не узнал Куманина.
— Товарищ Куманин? — не вполне уверенно спросил он.
— Я, — ответил Куманин. — Я самый, товарищ Волжин.
Волжин взглянул на него с тревогой. Что-то в ответе Куманина насторожило его.
— А где инженер Смелков? Где комиссар Кобакидзе?
Куманин серьезно взглянул на Волжина и отвернулся.
— Погибли? Аркадий Николаевич?! И Арсен погиб?
Куманин снял винтовку, поставил к стене, скинул вещевой мешок, вынул из него клеенчатую тетрадь с записями Смелкова и положил на стол перед Волжиным.
— Перед смертью Аркадий Николаевич велел передать вам. Так и сказал: передайте Волжину.
Волжин взял тетрадь.
— Задержались в дороге, — смущенно проговорил Куманин. — Пришлось заодно и повоевать… маленько.
Волжин задумчиво листал тетрадь с записями Смелкова. Мысли его возвращались к тем далеким дням, когда он скрывался на квартире Смелкова в двенадцатом году и к тоже давнему разговору в кабинете начальника тюрьмы, когда он предложил ему отправиться на Ардыбаш.
— Эх, Куманин, — произнес он тихо. — Если бы ты знал, что за человек был Аркадий Николаевич…
— Знаю…
— И Арсен… — вздохнул Волжин.
— И товарищ Арсен, — повторил за ним Куманин.
Они помолчали.
Волжин нагнулся над столом и углубился в записи Смелкова. Когда он поднял голову, лицо его было строго и печально.
— Да, — вздохнул он. — Здесь только записи и карта. А где пробы и этот самородок «Бычья голова», о котором пишет Смелков?
— У матери на хуторе спрятали, — сказал Митька.
— С собой брать поопасались, — пояснил Куманин.
Волжин прошелся по кабинету, постоял у карты, утыканной разноцветными флажками, по всей стране шли бои.
Он нажал кнопку звонка.
В кабинет вошла секретарша, строгая миловидная женщина с высокой чуть старомодной прической.
— Марья Степановна! Это материалы ардыбашской экспедиции Смелкова — Кобакидзе, — сказал он, передавая ей тетрадь и карту. — Передайте на хранение.
Он пожал руку Куманину, обнял Митьку.
— Прощайте. Отправляюсь воевать. Петроград на осадном положении.
— Я с вами! — сказал Куманин.
— Не возражаю.
— И я! — сказал Митька.
Клеенчатая тетрадь с записями Ардыбашской экспедиции вместе с картой, зарегистрированные Марией Степановной в толстой книге, отправились в архив и надолго легли на полки огромного, во всю стену высокого, до потолка шкафа, чтобы ждать своего часа.
И этот час настал.
Ранней весной двадцать второго года по Разъезжей улице в сторону Пяти углов шел Зимин в кожаном пальто, в сапогах на шнуровке, в кепке с наушниками, застегнутыми наверху металлической кнопкой. Он шел не спеша, постоял возле мужиков, ремонтирующих мостовую. Зажав ногами, обернутыми в