Прощай, невинность! стр. 91
паху ощущался подозрительный прилив крови. Он не должен думать ни о чем подобном, особенно сейчас, когда они с Софи наедине.
Эдвард решительно отбросил неподходящие мысли. Он обещал позировать. Конечно, ему куда сильнее хотелось поцеловать Софи, обнять, но он помнил их последний поцелуй и знал, что это слишком опасно. Их следующий поцелуй должен быть куда более целомудренным. Ч-черт! Идея нелепая, ведь не может же он прямо сейчас наброситься на Софи…
Эдвард глубоко вздохнул. Он не должен думать ни о чем подобном. Не должен, если хочет позировать.
Кроме того, ничего возбуждающего, эротичного нет в том, что она делает, — она ведь просто пишет его портрет, черт побери. Это лишь его самого одолевают бесстыдные мысли. Наконец Эдвард устроился на стуле поудобнее и посмотрел на Софи, ища ее одобрения.
— Эдвард, — попросила она, — вы не могли бы развалиться?
Лицо Эдварда вытянулось.
— Развалиться?..
Это слово мгновенно нарисовало ему образ постели.
— Да. Когда мы обедали в тот день, вы сидели на стуле развалясь, вы были полностью расслаблены, уверены в себе, вы казались немного небрежным и в то же время невероятно элегантным и… и мужественным. Я хочу написать вас именно так, в таком настроении.
— Боже! — пробормотал Эдвард, и его мужское естество мгновенно напряглось и окаменело. Он нервно вздохнул, глядя в глаза Софи и гадая, удастся ли ему пережить ближайшие часы. Восхищение девушки привело его в такое состояние, в какое не приводила никогда ни одна из женщин с помощью рук, губ и прочих деталей женской анатомии. Ох, если бы Софи когда-нибудь коснулась его рукой — или губами, коснулась бы одного из тайных изгибов его тела… Эдвард представил, что бы с ним тогда произошло…
Он тихо выругался и рванул воротник рубашки — хотя предпочел бы сорвать с себя брюки.
— Что-то не так? — Софи была сбита с толку и начала сердиться.
Эдвард постарался улыбнуться.
— Похоже, вам не так-то легко угодить, — пробормотал он, расстегивая верхнюю пуговицу рубашки и ослабляя узел галстука.
Но Софи не догадывалась о причинах его нервозности. Она улыбнулась:
— Да, вот так гораздо лучше. Знаете, у вас талант к позированию.
Эдвард коротко и резко рассмеялся. Софи начала работу, продолжая говорить:
— Я, конечно, не стану писать нас обоих… только вас одного. Вы будете очень близко к зрителю. Будете занимать большую часть холста, теперь я легко с этим справлюсь, раз уж вы тут, передо мной. — Голос Софи чуть вибрировал от возбуждения. — Это будет немного необычная композиция, зрителю покажется, что он стоит почти рядом с вами, словно он находится внутри холста… — Софи широко улыбнулась, выглядывая из-за мольберта. — Честно говоря, я надеюсь, что зритель решит, что он очутился прямо в ресторане «Дельмонико», а может быть, даже разговаривает с вами!
Страсть, с которой она отдавалась работе, поразила Эдварда, она словно непосредственно передавалась ему.
— Вы взялись за сложную задачу, не так ли? — пробурчал он. Ее голова то и дело высовывалась из-за мольберта, Софи окидывала Эдварда внимательным взглядом и продолжала писать.
— Да, задача сложная, но я намерена с ней справиться. — Она нахмурилась, прищурила глаза. — Ваш портрет… Хочу, чтобы это действительно было похоже на вас… нечто необычное… выдающееся.
Эдвард в очередной раз глубоко вздохнул. Софи скрылась за мольбертом,