Прощай, невинность! стр. 94
полной жизнью, как и другие женщины. Но он нарушил каждое из установленных для себя правил. Хуже того, он сейчас вообще презирал эти правила игры, потому что отчаянно желал эту девушку, — и не мог вынести мысли, что однажды на его месте окажется другой, какой-нибудь Генри Мартен.
Боже, да ведь он сам себя загнал в угол.
Неожиданно Софи соскользнула с его колен. Глядя на Эдварда широко распахнутыми глазами, она попятилась, потом повернулась и быстро пересекла комнату.
— Я… здесь довольно жарко… вам не кажется? Я открою окно, хорошо?
Эдвард не отводил от нее глаз. Если он не в состоянии удержаться в рамках, то эту игру следует немедленно прекратить. Пока Софи не пострадала из-за него всерьез. Пока Эдвард сам не доказал себе, что он безнадежно хуже собственной репутации.
Софи включила потолочный вентилятор, и тот тихо зажужжал, вращаясь. С другого конца комнаты, медленно подняв голову, девушка посмотрела на Эдварда, и ее щеки пылали, как у школьницы.
— Мне очень жаль, Софи, — хрипло проговорил Эдвард, вставая.
— Вам незачем извиняться, — сказала Софи, испуганная и напряженная. Но следующие ее слова, совершенно неожиданные, потрясли его. — Потому что я не жалею, Эдвард, ни о чем не жалею.
Он вздрогнул, не в силах сразу вникнуть в смысл ее слов.
Софи смотрела на него, и у Эдварда достало опыта, чтобы прочесть страстное желание в ее глазах. И он был достаточно опытен, чтобы представить, как в следующий раз — если он будет, этот следующий раз, — Софи не станет сопротивляться.
Эдвард мрачно подумал, что он уже и так зашел слишком далеко. Да, Софи сохранила девственность, но утратила невинность.
Глава 13Софи не в состоянии была ни шевелиться, ни говорить, ни улыбаться. Она так крепко сжала кулаки, что ногти почти впились в ладони. Жак Дюран-Ру, невысокий, изящный человек лет примерно тридцати, всматривался в портрет Эдварда, получивший теперь название «Джентльмен в Ньюпорте». Дюран-Ру явился почти ровно в полдень, и это была первая представленная работа.
Рядом с Софи стоял Эдвард. Небрежно засунув руки в карманы, он внимательно наблюдал за молодым торговцем. Софи чувствовала, что Эдвард время от времени посматривает на нее, но не в силах была отвести взгляд от француза. Если бы она могла держаться так же холодно, так же спокойно, как Эдвард! Но в конце концов, ведь не его картины осматривает месье Жак, не Эдвард ждет приговора, это не его жизнь, не его душа…
Жак двинулся дальше. Портрет Эдварда он рассматривал очень долго, не меньше пяти минут. Скользнув взглядом по жанровой сценке, он быстро осмотрел натюрморт с
цветами, чуть дольше задержался на портрете Лизы, потом обошел другие работы и остановился у портрета Джейка О'Нила. На него он потратил около минуты, а потом наконец обернулся. Он не улыбался.
Софи показалось, что она сейчас умрет. Она вцепилась в локоть Эдварда.
— Мадемуазель О'Нил! — с заметным акцентом начал Жак Дюран-Ру. — Вы по-настоящему талантливы…
Софи казалось, что она не удержится и разрыдается прямо сейчас, здесь, потому что дальше он скажет: «Но…» Однако торговец сказал другое:
— Я могу покупать только то, что рассчитываю продать. Как специалист скажу, что все ваши работы интересны. И я уверен, что наша галерея могла бы приобрести «Портрет Джейка