Библиотека

Прощай, Рим! стр. 233

Размер шрифта
-
+
Тема

народа от террора фашистов, немецких и итальянских. Чем быстрее будет разгромлен враг, тем меньше будет жертв.

Побег советских военнопленных из тюрьмы в Монтеротондо совпал именно с этим сложным, полным противоречий временем. Леонид и его друзья, естественно, еще ничего не знали обо всем этом. Да если бы и знали, их бы все равно никто не смог уговорить сидеть без дела, ожидая у моря погоды. Они хотели лишь одного — действовать, сражаться, мстить.

Правда, первая неделя пронеслась — оглянуться не успели. Молодость сделала свое, хлопцы неузнаваемо изменились, загорели, окрепли. Словом, женихи на загляденье. Петр Ишутин отпустил бороду, смотрит в зеркало и улыбается: «Вылитый батька!..» Сажин усы отращивает. Что ни говори, а положение обязывает. Интендант, дескать, это что-то вроде старшины.

Но безделье приелось очень быстро.

Как-то сидели завтракали, а Петя свою долю сыра зло швырнул на бумажную салфетку:

— Не лезет в горло.

— Разносолов, что ли, захотелось? — пошутил Леонид, но, встретившись с хмурыми глазами Ишутина, переменил тон: — Или нездоровится?

Ишутин встал и вытянулся перед ним:

— Скажи, командир, кто мы есть?

— Как, то есть, кто?

— Не пленные и не партизаны. Хлеб переводим да ухо давим. У Никиты уже пузо растет.

Никита хлопнул себя по животу:

— Коли не лезет, ты свою долю мне отдавай. У меня желудок, что

жернов мельничный, все перемелет.

— Тебе бы только пожрать да выпить, затем и на свет родился! — процедил сквозь зубы Петя.

— А ты зачем родился? Для идеи живешь, да? — закипятился Никита, вытерев ладонью губы. — Если такая жизнь не по нраву, обратно в тюрьму просись. Там, говорят, ждут тебя не дождутся, плачут: где, мол, наш Петруха?

— Дурак! — отрезал Петр, отбросив окурок. — Ты, может, до конца войны рад бы в этой дыре отсыпаться, а я…

Никита стремительно вскочил.

— А меня ты за кого считаешь? — Он вытянул руку, словно актер на сцене. — Командир, веди нас вперед! Сердце рвется в бой!

— Леонид Владимирович, а ведь и вправду тоска заедает, — сказал интендант, совсем-то не склонный попусту рисковать жизнью. — Надоело, понимаешь?

— Куда б ни шло, будь мы совсем без оружия, а ведь теперь полную возможность имеем всыпать немцам, — поддержал Ишутина Сережа Логунов, обычно во всем и всегда солидарный с Колесниковым.

Леонид в душе был вполне согласен и с Ишутиным, и с Логуновым. Когда еще только готовились к побегу, ему думалось, что сразу, как вырвутся на волю, они начнут мстить немцам за погибших товарищей и за все муки, перенесенные в эти жуткие полтора года. Но если Москателли призывает быть потерпеливее, значит, у него есть на то свои, неизвестные им, русским, резоны.

Подумал Леонид обо всем этом, а вслух спросил:

— Что бы ты предложил делать, Ишутин?

— Надо подобраться к шоссе поближе.

— И чего мы там хорошего найдем?

— Найдем. Большая дорога никогда не пустует.

— С двумя пулеметами там такого можно наворотить!

Правильно говорит Сережа.

— А то ворвемся в Монтеротокдо и разгромим гестапо! — Это развоевался Никита Сывороткин.

— А не лучше ли Рим освободить? — съязвил Леонид, но никто даже не улыбнулся.

Вот Петр отходит в сторону и заявляет:

— Кто хочет пойти со мною сегодня на шоссе, становись рядом!

Леонид чувствует, что это не бунт против его личного авторитета. Ребята полны ненависти к врагу,

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.