Библиотека

Прощай, Рим! стр. 296

Размер шрифта
-
+
Тема

вытащили его, прошло несколько минут. Вымок до нитки последней Иван Семенович, прозяб, дрожит всем телом, зубами стучит.

— Может, вон на тот хутор пойдем, посушимся, чаем погреемся? — предложил Колесников, видя, как с каждым часом ухудшается состояние Ивана Семеновича.

— Нет, вдруг там немцы или чернорубашечники. Потерплю.

Пока добрались до Монтеротондо, Сажин совсем занемог. Лоб горячий, тронешь — ладонь обжигает, губы запеклись, глаза ввалились. Пройдет метров десять — пятнадцать и остановится. Дышит часто-часто, облизывает пересохшие губы и умоляет: «Бросьте меня тут. Мочи нет шагу ступить». Колесникову и Ишутину пришлось его чуть ли не на себе тащить.

Хорошо, их нагнала группа, шедшая сзади. Там оказался итальянец, у которого в Монтеротондо были хорошие знакомые. Сажина, всю ночь пробредившего Аннушкой, он устроил в доме архитектора Полотто.

Архитектору за пятьдесят, волосы поседели, но от его высокой, широкоплечей фигуры веет уверенной в себе, спокойной силой. Двадцатилетний сын его — точная копия отца, и телосложением, и манерой разговаривать. Даже волосы он откидывает со лба тем же резким взмахом большой, красивой руки. Дом их рядом со зданием немецкой военной комендатуры. Но это обстоятельство нисколько не тревожит Полотто-старшего. Прощаясь, он крепко, по-мужски пожал руку Леонида и сказал:

— За товарища, компаньо Леонидо, не беспокойтесь. Лучшие врачи города — мои друзья. Будет нужда, из Рима привезу. Если

в дальнейшем вам потребуется какая помощь, обращайтесь прямо ко мне. Все сделаем!

— А немцы не пронюхают? — спросил Колесников.

— Кстати сказать, я не боялся немцев даже в ту пору, когда союзники были за синим морем. А теперь они всего в тридцати — сорока километрах от нас…

— Однако, — возразил Леонид, вспомнив свои беседы с Альдо Форбучини и его трагическую гибель в Ардеатинских пещерах, — ваши предки говорили: мементо мори.

— Это так, конечно. Все под богом ходим.

* * *

Таращенко уже знал о предстоящей операции — атаке объединенными партизанскими силами на город Монтеротондо. Предстояло настоящее дело, настоящая война. Все ходили окрыленные. А теперь, когда они снова оказались вместе, радости и разговорам не было конца. Соскучились друг по другу. Вспоминали о забавных происшествиях и смеялись всласть, рассказывали о потерях и горевали вместе. Обычно такой невозмутимый, непроницаемый, Антон, узнав о смерти Васи Скоропадова, стал мрачнее тучи и не улыбнулся, когда кто-то, посмеиваясь, поведал колесниковцам о том, как сам Антон чуть было в капкан не угодил.

Однажды он пошел в город, чтоб получить задание от Капо Пополо, руководителя секции компартии в Монтеротондо. За это время Антон хорошо разузнал все тропки и лазейки и научился держаться, как заправский итальянский мастеровой. Поэтому пошел один. Переговорив с Капо Пополо, он отправился в ущелье по дороге, ведущей к усадьбе помещика Фонци, где он стал почти что своим человеком. И сам хозяин, и все его работники души не чаяли в команданте Антонио, красавце и храбреце. Вдруг хлынул дождь. Антон завернул к Доменико, батраку Фонци, чтоб переждать ливень. Его усадили, покормили. Антон задремал. Когда проснулся, увидел, что уже занимается заря. Амалия, жена Доменико, пошла посмотреть, нет ли поблизости немцев. Антон-то не знал, что как раз в эту ночь сюда прибыла какая-то немецкая военная часть, начальству которой приглянулся роскошный помещичий дом. Высунулась Амалия в двери и видит — у крыльца торчит немецкий часовой. Но молодец баба,

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.