Библиотека

Прощай, Рим! стр. 314

Размер шрифта
-
+
Тема

это привык делать, встречаясь с пленными на станции. А потом опять увлекался, тараторил, жестикулировал.

После ужина он спел «Кузнечика» и прищелкнул пальцем по горлу: второй, дескать, Карузо. Конечно, веселому, общительному пекарю далеко до Карузо, но, подобно большинству своих земляков, он был очень музыкален. Потом Ильгужа заиграл на курае (еще днем он разыскал у ручья сухой стебель медвежьей дудки, какая растет на Урале), а пекарь слушал, и его живые, веселые глаза сузились, притуманились. Видимо, была какая-то завораживающая сила з протяжном, печальном напеве курая и в мелодии, рожденной в душе маленького, неведомого ему народа, живущего в горах далекого Урала. Неизвестно, какие чувства пробудила та песня в сердце итальянца, только было ясно, что мысли его витают где-то далеко. Ильгужа уже давно перестал играть, а Москателли все сидел задумчивый, молчаливый. Затем он взял в руки курай, повертел так и эдак, дунул с одного конца, с другого, но не то что музыки, а и звука-то никакого не выдул. Тогда он по привычке вздернул бровь и заявил: «Фантастике!..»

— Откуда, говоришь, ты родом? С Урала?.. Урал… Урал… Ага! Знаю. Это на границе Европы и Азии. Далеко залетел, сокол!.. Ладно, друзья. Время позднее, пора двигаться. А вы будьте осторожны. Все гестапо поставлено на ноги. Начальника тюрьмы в рядовые разжаловали. А жителям Монтеротондо просто не терпится на вас посмотреть. — Он подмигнул Антону: — Особенно девчата интересуются русскими удальцами. Ладно. Чао!

— Без вас, синьор Москателли, нам никогда бы не вырваться из этой тюрьмы. Спасибо большое.

— Не синьор, а друг, компаньо, — говорит он, пожимая могучую руку Леонида. — Чао, русский богатырь!

Леонид усмехается. Дескать, неизвестно еще, кто из них богатырь. Во всяком случае, сейчас бы он не взялся тягаться силой с Москателли — вон какой мешок притащил, да еще по такой дороге!

— Стало быть, пока что из пещеры не вылезать?

— По теперешним временам пещера — это как раз то, что нужно человеку, — хохочет Москателли. — Фельдмаршал

Кессельринг тоже разместил свой штаб в пещере. А на улицу и носа не кажет, гапистов боится.

— Кто он такой, Кессельринг?

— Командующий немецкими войсками. Зверь — не человек.

— А ГАП что такое?

— Группа патриотического действия. Кое-где в городах они дают прикурить фашистам. Отчаянно смелые ребята.

— Мы не против того, чтобы жить в пещере, но не хотим сидеть и бездельничать, синьор Москателли, — говорит Петр, подойдя поближе и ткнув в бок Сережу.

Сережа переводит, но Москателли, видимо, не хочет затягивать разговор на эту тему — уходит.

— Дома-то, как скажешь, что мы жили в гроте возле самого Рима, Аннушка, чай, и не поверит, — говорит Сажин, блаженно улыбаясь.

— А мы тебе паспорт выдадим и штамп с пропиской поставим, Иван Семенович, — шутит Петя, обняв интенданта за плечи.

На следующий день их навестил Альфредо Грасси. Как ему ни тяжело было спускаться сюда, ковыляя с палочкой, однако и он не с пустыми руками пришел. Наложил в рюкзак кое-какую снедь, два кинжальчика и пистолет, которым сейчас же незаметно для других, чтобы избежать лишних разговоров, завладел Таращенко. А финки отдали вторым номерам пулеметных расчетов. Дескать, не только оружие, но и инструмент, если где что застопорит.

Грасси — полная противоположность Москателли, не речист, задумчив. Когда-то он служил пулеметчиком в мотомехдивизии «Торино».

Двадцать второго июня

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.