Прощай, Рим! стр. 372
всех сторон солдаты — кто с гусем, кто с курицей под мышкой. Мечутся козы и овцы, по улице летит птичий пух, за немцами бегут, голосят женщины и дети. Одни ругают грабителей, другие тщетно пытаются разжалобить. А вот где-то звонко — на всю деревню, — то ли прощаясь, то ли утешая хозяев, кукарекнул петух.
Леонид колебался, не решаясь сделать выбор между двумя возможностями: окружить ли немцев прямо тут в деревне и «ура, хенде хох!» или, подождав их на шоссе, забросать гранатами машины. Он посоветовался с Муртазиным и Ишутиным, притаившимися рядом.
— Первое не пойдет, командир. На улице полно людей. Если придется открыть огонь, того гляди вместе с блохами шубу сожжешь.
— Я сам того же опасаюсь. Но как угадаешь, в какую сторону они направятся, когда погрузят свои «трофеи»?
— Так давай разделимся и устроим засаду по обе стороны деревни.
— Народу у нас маловато.
— Ничего. Если где завяжется серьезный бой, подоспеем. Да немцы подумают, что их атакует новый отряд, — сказал Петя.
— Правильно. Товарищи… — Леонид сделал партизанам знак подойти поближе. — Ты, ты и ты… Вы пойдете с Муртазиным на тот конец деревни и возьмете под прицел шоссе. А мы, — он обратился к остальным, — двинемся в эту сторону. Пошли!
Полчаса спустя на шоссе, где залегла группа Колесникова, показались две грузовые машины.
«А где же две другие? В деревне задержались или к Ильгуже направились?»
— Дрожжак и Скоропадов, вы по колесам бейте, а ты, Остапченко, возьми на прицел шофера в первой машине… Огонь!..
Леонид так и не смог понять, каким путем жители деревни успели проведать о победе. Итальянцы тут же прибежали, вскочили в кузова и давай сгружать живность прямо на дорогу. Дело свое они сделали с удивительным проворством. Потом подошли к партизанам, жали руки, совали в подарок гусей и кур.
— Прего, возьмите!
— Грацие, танте грацие!
— Пойдемте с нами, в деревню!
— Вот моего петуха возьмите!
— Русские — герои!
— Да здравствует Россия!
Иван Семенович нежно поглаживает огромного горластого петуха и все таскается за Колесниковым:
— Командир, как мне быть? Взять или нет?.. Ах, какой петух! Весь отряд бы можно накормить…
Воспользовавшись шумом и суетой, долговязый унтер метнулся с дороги в поле и нырнул в овраг.
— Цурюк! — крикнул было Ишутин, но унтер не остановился. Прогремела длинная автоматная очередь. Немец подпрыгнул, словно подстреленный заяц, и сорвался в яму.
А вот подоспела и группа Муртазина.
— У нас обошлось без кровопролития, — бодро доложил Ильгужа. — Услышав, как запели ваши автоматы, они побросали машины и коров и сиганули в овраг.
— А почему не догнали их?
— Да там не проберешься. Заросли, колючки.
— Ну и черт с ними!
— А что с машинами делать? — спросил кто-то.
— Подожжем.
— Не торопись. Кто умеет водить? Ишутин! И ты, Муртазин? Садитесь.
— Немцев-то куда денем?
— Тоже с собой заберем.
— Эй, фрицы, грузитесь, шнель, шнель!
— Куда вы нас везете? — спросил на ломаном русском языке нелепый толстяк с головой, как лукошко.
— В санаторий.
Тот, похоже, не понял, переспросил:
— Куда, куда?
— На кудыкину гору. Швайген, фриц, много не шпрехай.
— Все сели? Поехали!
У обрыва с крутыми, почти отвесными склонами Колесников приказал остановить машину и выгрузиться.
— Сумеешь выпрыгнуть из кабины на большой скорости? — спросил он у Петра.
— Спрыгнуть пустяк, заскочить и то могу, — сказал