Библиотека

Прощай, Рим! стр. 382

Размер шрифта
-
+
Тема

взглядывает на часы. Итальянцы из Монтеротондо почему-то запаздывают. Чтоб протянуть время, он торгуется, обсуждает детали:

— А как будем делить добычу?

— По-джентльменски. Каждой стороне равную долю.

— Нет, это будет несправедливо. У нас люди и оружие. Стало быть, по меньшей мере шестьдесят процентов полагается.

— Что ж, договорились. Пусть по-твоему будет. Когда встретимся?

— А если полиция зацапает?

— Как это говорится по-русски? Волков бояться, в лес не ходить?

Между тем на взгорье показались три человека, идущие со стороны города. Стреляный воробей Дзанго учуял опасность, проворно юркнул за оливу и потом, то ли узнав в лицо итальянцев из Монтеротондо, то ли по подсказке инстинкта, присущего всем хищникам, метнулся в виноградники. Воспользовавшись нерешительностью Таращенки, который посчитал себя не вправе творить суд, не имея на то указаний, и несколько растерялся, Никита тоже припустился за Дзанго. Антон несколько раз сердито окликнул Сывороткина, но тот даже не оглянулся и через минуту пропал из виду.

— Надо было, не раздумывая, стрелять, — заключил Антон свой рассказ и опять поморщился. — Мне-то сперва показалось, что Никита в погоню кинулся, а он, негодяй, соблазнился и решил вступить в компанию с этим мародером…

— И с того дня больше не являлся? — спросил Колесников, нахмурившись.

— Позарились на драгоценности какой-то вдовы. Итальянцы поймали обоих и пристрелили.

— Сам напросился. За чем пошел, то и нашел, — сказал Коряков, человек требовательный и к себе, и к другим. — И вообще он, как только вы ушли, совсем разболтался. Без спросу в город бегал. Ссылаясь на болячки, отлынивал от дела. А как-то напился вдрызг и дал очередь из пулемета по своим, когда мы возвращались с задания. Ладно еще, никого не задело. Махновец какой-то, а не партизан.

— Правильно! — горячо подхватил Дрожжак. — Было в нем что-то жиганское. Не зря он в Тапе от нас отстал. Лагерь там большой, думал полегче прожить.

— Хоть и свой брат, золотоискатель, но терпеть я не мог, как он на каждом шагу себя в грудь бил и добровольцем величал, — сказал Муртазин.

Леонид о своих чувствах промолчал, но все заметили, что он очень удручен.

В тот же день в отряде узнали о новой, потрясшей всех до глубины сердца трагедии.

К полночи из Монтеротондо возвратился Петр Ишутин. Даже при свете каганца можно было разглядеть, как осунулся и вдруг состарился этот лихой, веселый сибиряк. Лицо словно серым пеплом запорошило.

— Что с тобой? — спросил Леонид, встревоженный столь необычным состоянием друга. Ведь столько вместе пережито, пройдено, а никогда еще не случалось ему видеть Ишутина таким убитым.

Петр припал головой к широкой груди командира и навзрыд заплакал:

— Джулии нет…

— Как так нет? Уехала, что ли, куда?

— Целый месяц ее пытали гестаповцы. В день казни Джулия сумела добиться свидания. Говорит, что девушка, которой еще и двадцати нет, за это время старухой стала. Волосы как снег… Один глаз… Эх, гады!..

— За что?

— Нашелся шпион, который донес немцам, что Джулия помогает партизанам.

Петр замолчал. Вышел из пещеры, сел на белый камень. Сквозь разрывы туч в темном небе замерцала голубая звезда. Будто издалека, с высоты, Джулия смотрела на такую жестокую и такую прекрасную в эту весеннюю ночь землю. Смотрела, искала любимого. Первого и — последнего. Но не нашла. Небо снова затянуло от края до

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.