Прощай, Рим! стр. 387
собой в качестве заложников. Старый прием закоренелых убийц. Когда же обнаружилось, что не хватает места в машине, охрана — немецкие и итальянские фашисты — расправились с «лишним грузом», расстреляв людей на Кассиевой дороге в нескольких километрах от столицы.
Восстание не состоялось. Беспрепятственный отход из Рима позволил фельдмаршалу Кессельрингу оторваться почти без потерь от войск союзников и закрепиться на «готической линии». А сокрушительный удар, который могли нанести восставшие патриоты немцам на улицах Рима и на дорогах, намного бы уменьшил последующие жертвы и разрушения в Центральной Италии. Солдаты Кессельринга опять взялись там за массовое уничтожение итальянцев, прочесывая участки, где проходила новая линия обороны.
Поздней ночью в Рим вошли передовые пехотные подразделения и танкетки 5-й американской армии, которой командовал генерал Марк Кларк. Сам командующий въехал в город в девятом часу утра 5 июня.
В это время в зале для приемов консульства Тан собрались Россо Руссо, командир «Молодежного отряда» Петр Конопленко и его бойцы.
— Товарищи! Друзья!.. — Алексей Николаевич Флей-шин взволнован, в глазах задорный блеск. — Рим из «открытого города» стал «свободным городом». Распахните окна. Вывесим на балконе красный стяг. Пусть союзники рты разинут.
— А где мы кумачу возьмем, товарищ Червонный?
— Не беспокойся, найдем. — Флейшин уходит куда-то из парадного зала, затем возвращается со свернутым флагом и, разворачивая его,
говорит: — Вот. Это флаг Таиланда.
Расстелили флаг на полу, на натертом до блеска паркете. Один схватился за ножницы, другой за клей, а Флейшин принес древко. Через полчаса в центре ослепительного алого атласа вместо двух львов оказались красная пятиконечная звезда и серп и молот — эмблема страны великого Октября. Партизаны — весь отряд — вышли на балкон. Весело зашуршал, развеваясь на легком ветру, красный, словно кровь, пролитая в боях за свободу, флаг [12] .
17Шестое июня. Партизаны отряда «Свобода» с ночи оседлали шоссе у Монтеротондо. Курят по очереди, балагурят, поддевая друг дружку острым словцом.
— Антон, у какой из твоих красоток будем нынче пировать?
— Ильгужа, ты целый год про бишбармак башкирский рассказывал, слюнки у всех текли. Сегодня уж никуда не денешься — зарежешь барашка и покухарничаешь…
— Не сегодня, так завтра обязательно угощу!..
— Эх, если б знала Аннушка, где мы воюем сейчас…
Колесников обходит позиции пулеметчиков. Обычно спокойный, чувствующий себя в боевой обстановке как рыба в воде, командир сегодня с трудом скрывает внутреннюю тревогу. Да и не мудрено! Последний бой под итальянским небом. Дело надо провести с наименьшими потерями.
— Брустверы обложите камнями, — говорит он, когда видит, что кто-то из бойцов плохо защищен. — Остапченко, прикатите сюда вон тот большой валун… А ты, Дрожжак, перенеси пулемет под этот каштан. Отсюда шоссе лучше простреливается…
До Монтеротондо рукой подать. Город прямо за тем холмом, в двух километрах. Как только враг скатится под склон, надо начинать.
Еще и солнце не взошло. То ли от напряженного ожидания, то ли от резкого утренника — знобит.
— Скорее б уж, — вздыхает узбек Мирза-ака, более других чувствительный к холоду.
И сразу же за холмом, там, где прекрасный город Монтеротондо, раздается взрыв, за ним второй, третий и поднимается пальба.
— Ложись! — командует Колесников.
На взгорье показываются машины и пехота. Бегут немцы прытко, будто зайцы, услышавшие гончих. Колесников смотрит в бинокль. Сразу видать, взрывы и стрельба крепко переполошили фрицев. Среди