Просто вдвоем стр. 142
взяла фломастер и перенесла рисунки на мои запястья: один на правое, другой на левое. После этого подготовила оборудование и натянула латексные перчатки. Было дико больно, но физическую боль стерпеть можно. Бойса Арианна выставила за дверь – до того ему поплохело от вида моей крови, хотя еще несколько месяцев назад он пачкал ею свои кулаки и ничуть не смущался.
– Зачем вы это делаете? – спросил я сквозь стиснутые зубы, когда она принялась водить иглой по косточке. Мне захотелось немного отвлечься. – То есть почему вы это делаете для меня?
Очевидно, Бойс выложил ей обо мне все, что знал. У нее ни один мускул не дрогнул, когда я снял банданы.
– Когда-то способность вернуть себе кожу спасла мне жизнь, – ответила Арианна, не отрывая взгляда от моего запястья. Доделав звено, она вытерла кровь, полюбовалась работой и только тогда посмотрела мне в глаза. – Некоторые люди, когда им причиняют боль, начинают выздоравливать, как только тяжелая ситуация окажется в прошлом. А кому-то этого недостаточно. Татуировки помогают человеку о чем-то заявить или спрятать то, что никого не касается. Твои шрамы – своего рода боевые ранения, но ты на них смотришь иначе. Пока. – Нажав на педаль, она включила машину, и я вновь ощутил прикосновение раскаленной иглы. – Эти татуировки вернут
тебе родную кожу. Хотя возможно, ты однажды поймешь, что она – это еще не ты. Тело – просто твое вместилище на то время, пока ты здесь. – Арианна остановилась. Я покрылся мурашками. – Твоя душа старше тебя, Лэндон. Поэтому ты уже можешь принимать такие решения. Как и я в свое время смогла.
Я отправился домой с повязками на руках и строгими инструкциями: «Тату – те же раны. Не обжигай их на солнце».
До конца месяца я перематывал запястья, как обычно. А когда впервые за два года их коснулись солнечные лучи, я почувствовал себя так, будто вышел на улицу голый. «Клевые татуировки, чувак!» – так сказали почти все мои знакомые. Некоторые рассмешили меня, решив, что именно эти наколки я и прятал под банданами. Ну конечно! Тату делают именно для того, чтобы прятать!
Девчонкам татуировки показались сексуальными. Иногда они спрашивали:
– Больно было?
– Немного, – отвечал я, пожимая плечами.
Отец и дед отреагировали дружно: сверкнули глазами, когда заметили наколки, что-то сердито проворчали. И на этом все.
Следующую татуировку я сделал уже не для того, чтобы спрятать шрам. Во всяком случае, не такой шрам, который виден. Арианна наколола мне розу прямо над сердцем. Даже без имени «Розмари Лукас Максфилд» было понятно, что означает этот цветок. По крайней мере, отец понял сразу. Когда он вошел на кухню и увидел меня в одних шортах, без рубашки, его лицо моментально покрылось красными пятнами. Сжав кулаки, папа несколько секунд смотрел на мою татуировку, еще свежую и лоснившуюся от лечебной мази, после чего развернулся и хлопнул дверью. Заговорил он со мной об этом только через пару недель, когда мы были на лодке.
Я только что насадил наживку на крючок для нашего клиента – пацана лет десяти. Мне показалось, он брякнется в обморок, если сделает это сам. Бедняга! Наверняка ему больше хотелось строить замки из песка и хлюпать фруктовым льдом в стаканчике, а не торчать