Просто вдвоем стр. 297
шортах: решила, что я предлагаю ей продуть меня перед трахом, и была к этому вполне готова.
Черт бы побрал эту ночь!
– Сейчас вернусь, – сказал я, крепко сжав ее плечи.
Она озадаченно заморгала и чуть скривила губы. Ее можно было понять. Даже обдолбанный, я прекрасно понимал, что в такой момент нельзя было ляпнуть ничего глупее.
Эмбер закричала в четвертый раз. Судя по всему, оттуда же, откуда кричала несколько секунд назад. Я развернулся и побежал. От костра, от девушки, которая была уже на все согласна. Мчась по темному пляжу, я проклинал Рика Томпсона и собственную совесть.
Когда мои глаза привыкли к почти полному мраку, я разглядел две фигуры. Они целовались. «Здорово! – подумал я. – Просто офигеть! Я бросил самую сексуальную девчонку из всех, кого повстречал за последние недели, и предпочел месить песок, а это просто сестренка Томпсона любит повизжать, когда обжимается с парнями». Но маленькая фигурка тотчас рванулась в сторону, а большая поймала ее и повалила на землю. Очередной вопль Эмбер означал не «Давай!», а «Отпусти!».
Я бросился вперед, выписывая на песке зигзаги: от выкуренного меня вело. Последнее, что я четко запомнил, выглядело так: левой рукой я поднял парня с земли, а правой двинул ему в челюсть. Когда кулак врезался в кость, я испытал будоражащую боль. Парень не упал, и я ударил его еще раз. Потом еще и еще – пока ярость, смешанная с эйфорией, не достигла своего апогея и не вырубила меня.
Я разбил себе костяшки. Все сосуды полопались. Раньше я и не знал, что так бывает. Кисть правой руки превратилась в сплошной разбухший синяк и страшно болела, но больше на мне не было ни царапины.
Зато мой противник получил сотрясение мозга, после которого несколько часов пролежал в состоянии, граничащем с коматозным. Я чуть его не убил. Чуть не убил, но не помнил, как это произошло.
А помнил я наручники. Заднее сиденье патрульной машины. Регистрацию в отделении. Провонявшую потом и мочой камеру, в которой я, слава богу, сидел один. Поскольку мне уже исполнилось семнадцать лет, меня привезли не в детскую комнату, а во взрослый обезьянник. От выкуренной марихуаны и адреналина, поступившего в кровь во время драки, я трясся и никак не мог остановиться.
Через какое-то время мне будто стрельнули в голову:
– Максфилд! – Это рявкнул полицейский. – За тебя внесли залог. Давай выметайся отсюда поживее, если, конечно, не хочешь остаться.
Поднявшись с лавки, я заковылял к выходу. Думал, что увижу отца. Он действительно пришел, но рядом с ним стоял Чарльз. Я и
забыл, что Хеллеры проводили каникулы в нашем городке, потому что мы с ними почти не виделись: мне было не до них.
Домой я ехал на заднем сиденье машины Чарльза, за всю дорогу не издав ни звука. Все трое хранили гробовое молчание. Вместо того чтобы высадить нас у крыльца и вернуться в гостиницу, Хеллер зашел с нами в дом.
– Я в душ, – пробормотал я.
Никто не возразил.
Когда я включил воду, из-за тонкой, как картон, перегородки до меня донеслись обрывки разговора:
– Рэй, так ты его потеряешь. – Повисла пауза. Я затаил дыхание. – Ты мой друг, я тебя люблю и именно поэтому хочу сказать правду: