Просто вдвоем стр. 320
директрисы звук, решив не вслушиваться в ее разглагольствования о моих пороках: безнравственности, неспособности критически мыслить и неумении уважать авторитеты. Забавно, что уважение к другим часто бывает совершенно несвойственно людям, которые особенно настойчиво требуют его по отношению к себе.
К тому моменту, когда Ингрэм наконец-то кончила свою обвинительную речь, в ушах у меня звенело.
– Мы поняли друг друга, молодой человек? – спросила она, явно рассчитывая спровоцировать меня на реакцию более бурную, чем простой ответ на этот вопрос.
Но я ее разочаровал.
– Думаю, да. Я могу идти? – проговорил я, вставая и загораживая ей свет из восточного окна. На директорский стол легла
длинная тень. – У меня сейчас урок. Вы ведь не хотите, чтобы я начал учебный год с опоздания?
В этот момент, как по заказу, прозвенел звонок. Ингрэм поднялась, но даже теперь смотрела на меня, задрав голову. За лето я достиг внушительного роста и догнал отца; директрисе вряд ли было приятно, что я возвышался над нею на целый фут. Я засунул руку в передний карман и просел на бедре. Других уступок она не дождется. Мне было уже не четырнадцать лет, и я не собирался позволять ей губить мои планы уехать и поступить в колледж.
– Идите. Но я за вами наблюдаю.
«Ну-ну», – подумал я, повернулся и молча вышел.
Я не думал спрашивать, но все-таки мне было интересно, какого черта эта мегера решила делать карьеру именно в образовании. В человеке, да и вообще в мире, столько нелогичного, столько бессмысленного! И бороться с этим бесполезно. Просто иногда приходится, не ища объяснений и предлогов, оставлять людей и места в прошлом, потому что иначе они потянут тебя на дно.
ЛукасВ субботу утром минуло тридцать часов с того момента, когда я в последний раз видел Жаклин. Мы с сержантом Эллсвортом сидели в раздевалке. Готовились к последнему занятию по самообороне. Нам не полагалось появляться в зале до перерыва, потому что сегодня мы играли только одну роль – нападающих. «Жертвы» должны были эмоционально дистанцироваться от нас.
Едва мы вошли, с головы до ног обложенные защитными подушками, мои глаза отыскали Жаклин. Она, как и другие женщины, тоже была в защитном костюме, который сделал ее похожей на уменьшенного борца сумо. Заметив меня, она тотчас опустила ресницы и прикусила губу. На меня незамедлительно нахлынули живые воспоминания о часах, проведенных с ней в постели. Она, судя по ее застенчивой улыбке, вспомнила то же самое.
Соблюсти эмоциональную дистанцию нам не удалось.
Я запоздало понял, что надо было прямо попросить Жаклин пойти в группу к Эллсворту. Отрабатывать отдельные приемы она могла и со мной, но инсценировка нападения – дело другое. Нам, «бандитам», полагалось подавать реплики типа «Привет, детка!», нападать, выбрав наиболее подходящий момент, и не отпускать женщину, пока она не выполнит приемы. Нас с Доном подготовили к этой роли и научили оценивать поведение «жертвы».
Заключительное занятие всегда давалось мне нелегко. Изобразив сексуального маньяка, я бежал в душ и включал обжигающе горячую воду.
Повторив под руководством Уоттса приемы, женщины приготовились делать с нами то, что Эрин называла «настоящими пинками по яйцам».
В четверг вечером перед тем, как я отвез Жаклин в общежитие, она сказала:
– Моя подруга ужасно рада