Просто вдвоем стр. 326
бывать. С минуты на минуту вернется Эрин. Пожалуй, так даже лучше. Все равно пустая ниша, которую я мечтал отдать Жаклин, никогда и ничем не заполнится.
Наши движения замедлились. Мы легли рядом, плечом к плечу, и я стал обдумывать слова, которые произнесу, уходя со сцены.
Жаклин стала расспрашивать о Хеллерах и о моих родителях. Я ей отвечал. Вдруг она проговорила:
– Твоя мама была красивая?
– Жаклин…
В этот момент Эрин вставила ключ в замочную скважину. Как только она вошла, мы оба поднялись с кровати. Эрин попыталась изобразить, будто ей срочно понадобилось что-то постирать, но я сказал:
– Я уже собирался уходить.
И начал зашнуровывать свои грубые черные ботинки, жалея, что не надел обувь, в которую можно было одним движением засунуть ноги и быстро уйти.
– До завтра? – спросила Жаклин.
Она стояла в дверном проеме, обхватив себя руками. Я застегнул куртку и ответил:
– Каникулы начались. Мне кажется, нам лучше использовать это время, чтобы побыть врозь.
Мой ответ оглушил ее. Попятившись, она спросила, почему я так решил. Я превратился в бесстрастного логика и принялся рассуждать: мы оба уезжаем из города по меньшей мере на несколько праздничных дней. Ей нужно собраться в дорогу, а мне помочь Чарльзу с вывешиванием экзаменационных оценок на сайт. Все это был бред, но она не могла знать, что я сам не верил в собственные слова.
Я попросил Жаклин написать мне, когда она вернется в кампус, и наклонился для короткого сдержанного поцелуя. Это было совершенно не то, чего она заслуживала. Совсем не то, чего хотелось мне. Я обронил «пока» и вышел.
ЛэндонНайти работу с неполной занятостью оказалось труднее, чем я ожидал. Весь городок знал, что в самом недавнем прошлом против меня возбудили дело о нападении, поэтому менеджеры не дрались между собой за право платить мне зарплату.
Дойдя до грани отчаяния, я пришел в забегаловку, где хотел бы работать в последнюю очередь, но даже там услышал: «Можете заполнить эту анкету, но, честно говоря, мы сейчас не набираем персонал». А было уже почти лето – самая горячая пора для всех заведений и предприятий нашего курортного города. Посмотрев на управляющего в рубашке с коротким рукавом и полиэстеровом галстуке, я взял у него листок, прекрасно зная, что впустую потрачу пятнадцать минут. Никому я не был нужен.
– Эй, парень! Ты ведь сын Рэя? Внук Эдмонда?
Обернувшись, я увидел, что меня с прищуром изучал пожилой горожанин сварливого вида. Старожилы заглядывали сюда часто. Этот был ниже, но шире меня и щеголял в оранжевом комбинезоне, отличавшемся от арестантской робы только надписью «Хендриксон электрик» на груди. Стряхнув в мусорницу скомканные обертки и картонки со своего подноса, он снова повернулся ко мне, и я протянул ему руку:
– Да, сэр. Лэндон Максфилд.
От его рукопожатия у меня чуть не хрустнули кости.
– Дабья-дабья Хендриксон, – представился он, произнеся двойное «дабл-ю» своих инициалов на местный ленивый манер. – Ищешь работенку, да? В этом сортире тебе делать нечего. – С этими словами он покосился на менеджера. Тот побагровел. – Не обижайся, Билли.
Судя по всему, Билла Цукермана никто не называл Билли по меньшей мере лет двадцать. Он кашлянул и попытался согнать хмурую мину, но у него не получилось.
– Ничего, мистер