Просто вдвоем стр. 334
поцеловал ее, а после взял на руки и уложил на кровать. Сам растянулся рядом, положив одну руку ей под голову, а другую на живот.
Когда я потянулся пальцем к ее уху, она вытащила один наушник и подала его мне. Я включил песню, которую в первый раз услышал перед тем, как нанести на свое тело последнюю татуировку – четыре строчки. Их моя мама-художница посвятила рассудительному мужчине, который ее любил. Песня напомнила мне о мамином стихотворении, и в первые же каникулы я отыскал его в старой тетради на отцовском чердаке. Это было два года назад. Арианна взяла выписанные мною строки
и, как на холст, перенесла их на мою кожу.
Любовь не безрассудство,
А разум – очищенный, согретый
И вылепленный так,
Чтобы заполнить собою сердце.
Мы потянулись друг к другу. Целуя Жаклин, я нырнул пальцами ей под кофточку, но тут выяснилось, что Эрин могла вернуться в любой момент: она должна была уже уехать домой, но задержалась из-за бывшего парня, который пытался отвоевать ее доверие.
– Из-за чего они расстались? – спросил я, поднося ладонь к груди Жаклин и пытаясь угадать, где расстегивался ее сегодняшний лифчик: спереди или сзади.
– Из-за меня, – ответила она, и я замер. – Да нет, просто Чез был лучшим другом… Бака.
Жаклин подобралась, произнеся это имя, и я привлек ее к себе.
Мы сообща считали, что этот урод уехал из кампуса – вероятно, навсегда. Подозреваю, что тут не обошлось без вмешательства Хеллера. Чарльз знал кого-то в дисциплинарном комитете и наверняка использовал свои связи, чтобы после каникул Бак не вернулся.
– Я говорила, что однажды столкнулась с ним на лестнице? – проговорила Жаклин.
Ее напряжение моментально передалось мне.
– Нет.
Она, сглотнув, начала рассказывать:
– С месяц назад я решила кое-что постирать, но в нашей прачечной было полно народу. Тогда я спустилась на этаж ниже, чтобы посмотреть, есть ли там свободные машины. – Она говорила так тихо, что стоило мне чуть отстраниться, как я переставал ее слышать. – Когда я шла обратно, Бак поймал меня на лестнице. Грозился… – Не договорив, она с трудом сглотнула очередной ком. Я и так все понял. – Тогда я сказала: «Пошли ко мне в комнату». Решила заманить его в холл, где есть люди, и там при всех сказать, чтобы убирался. Ему пришлось бы уйти. – (Я понимал, что слишком крепко сжимал Жаклин в руках, но мои мышцы одеревенели, и я не мог их расслабить.) – В холле было пять человек. Я сказала: «Уходи!» А он взял и выставил все так, будто я уже занималась с ним этим на лестнице. Судя по лицам тех, кто нас слышал… и по сплетням, которые потом поползли… ему поверили.
Баку не удалось пробраться в эту комнату, но он хватал Жаклин своими лапами. И напугал ее. Опять.
Я почувствовал, как во мне наросли ярость и бессилие. Я не знал, что с этим делать. Мне не хотелось пугать Жаклин, не хотелось делать ей больно, но я должен был чем-то погасить гнев, который закипал во мне, грозя хлынуть через край.
Я толкнул ее на спину и поцеловал, протиснув колено между ее ног. Я почувствовал, что она сопротивляется, и мой мозг завопил: «Какого хрена ты творишь!» Но