Просто вдвоем стр. 359
психотерапии. Но я привык отвечать, что мне ничего не нужно.
У меня все хорошо. Все в порядке.
На самом деле я не был в порядке и мне не было хорошо. Та ночь надломила меня, и я возвел вокруг себя стены, чтобы не сломаться окончательно. Но есть боль, от которой не спасут никакие бастионы. Я остался таким же хрупким, как все вокруг. Как девушка, которую я сейчас обнимал. Но я мог надеяться, мог любить. А значит, мог и выздороветь.
ЛэндонНа момент выпуска в моем классе было сорок три человека.
А могло бы быть сорок два. С первого дня моей учебы в старшей школе, а то и раньше, меня рассматривали как кандидата на отчисление. В городке не знали такого понятия, как начать с чистого листа. Из года в год мы тащили за собой историю своих ошибок. Иногда возникало ощущение, что у каждого из нас к спине был приколот список недостатков и провинностей. И я бы не вышел на середину школьного спортивного зала в накидке и квадратной шапке с кисточкой без помощи человека, сидевшего на трибуне в третьем ряду, возле моего отца.
Под торжественную музыку в исполнении школьного оркестра (он играл в неполном составе: отсутствовали старшие оркестранты) я и мои
одноклассники вошли в боковую дверь, расселись, образовав большое темно-синее пятно, и, ерзая и вертясь, выслушали речь миссис Ингрэм, нашего многоуважаемого директора. Я понимал, что эта женщина – лицемерная тварь, и грош цена ее песням о нашем светлом и радужном будущем. Я смотрел на две вертикальные линии, которые неизгладимо прорезались у нее между глаз оттого, что она не одно десятилетие гипнотизировала неугодных учеников. Из-за этих морщин ее напутствие казалось зловещим.
Многие из моих доверчивых одноклассников (те, кто получал зашкаливающие оценки с тех пор, как научился писать печатными буквами собственное имя) полагали, что в университете, куда они отправятся осенью, все будет даваться им так же легко, как в этом «образцовом учебном заведении». Наивные тупицы. Почти все, чем мы занимались в восьмом классе моей александрийской школы, было сложнее того, что требовалось здесь. Если ты попал в хороший колледж, то еще не выиграл в лотерею. Ты выиграл право пахать как лошадь на протяжении следующих четырех лет.
Почетная обязанность произнести речь от лица выпускников была возложена на Перл. Она продекламировала предсказуемые слова о свободе выбора, о наших богатых возможностях и о том, как мы сделаем мир лучше. Буквально так и сказала: «Сделаем мир лучше». Попав в четверку отличников (так называемые «верхние десять процентов» класса), она получила право автоматического зачисления в любой колледж штата. Я же еле добился того, чтобы меня зачислили с испытательным сроком в тот же университет, который выбрала она. Среди сидевших вокруг меня Перл была из числа тех немногих, к кому я относился с симпатией. Я не сомневался в ее умении трудиться и надеялся, что идея усовершенствования мира ее не слишком увлечет.
После речей перешли к вручению аттестатов. Моя фамилия была двадцать второй из сорока трех и стояла в конце первой колонки алфавитного списка. Самое подходящее место для меня. В глазах большинства присутствующих я был середняком, посредственностью; не звездой, но и не полным неудачником, хотя