Просто вдвоем стр. 360
некоторым, например Ингрэм, – даже это казалось неочевидным.
Когда выкликнули мое имя, я вышел на середину истертого дубового паркета, встал перед оркестром и через директорское плечо воззрился на дальнюю стену, где красовался наш прославленный герб – большая рыбина, изображенная с потугами на правдоподобие. Выражение ее морды замышлялось как решительное и целеустремленное, а получилось глупым и злым.
Я заранее представлял, как выйду на сцену и посмотрю на директрису с высоты моего роста. Покажу этой суке, которая четыре года отравляла мне жизнь, что она меня не сломала – и не важно, правда это или нет.
Кроме дежурных аплодисментов и гула толпы, я услышал рев Коула: «Лэндо-о-он!» – радостный визг Карли и пронзительный свист Кейлеба.
– Он тренировался целую неделю, просвистел нам, на фиг, все уши, – сказал мне Коул утром, когда Хеллеры только приехали и их младший тут же продемонстрировал свой новоприобретенный навык. – Мама не заткнула его только потому, что он мелкий. Был бы на его месте я, она бы меня убила.
Власть Ингрэм надо мной закончилась. С этого момента она ничего не могла мне сделать.
Я потянулся одной рукой к свернутому в трубочку аттестату, а другой, как было велено, пожал холодные директорские пальцы. Проигнорировав призыв улыбнуться, я посмотрел в объектив фотоаппарата и, как только щелкнула вспышка, выпустил руку Ингрэм. Уходя, я даже не удостоил ее прощальным взглядом.
Больше она для меня ничего не значила.
Вернувшись на складной металлический стул между Бриттни Лоупер и Пи Кей Миллером, я быстро окинул взглядом своих одноклассников. Большинство из нас (тридцать один человек из сорока трех) через три месяца разъезжались по колледжам. Некоторым из тех, кто планировал блистать в университетской спортивной команде или группе поддержки, предстояло выяснить, что они не годятся даже для второго состава третьеразрядного колледжа. Некоторые видели себя председателями студенческих советов, хотя на самом деле были ничтожествами, каких тысячи. Они еще не понимали, что в избранный круг вместе с ними будут рваться сотни других первокурсников.
Кто-то, осознав это, приспособится к условиям борьбы и выплывет; кто-то откажется от мыслей о лидерстве, а кто-то вообще подожмет хвост и вернется в этот вшивый городишко.
Попадать в число последних я категорически не собирался.
Двенадцать человек решили остаться дома: ловить рыбу, заниматься торговлей, туризмом или сбытом наркотиков. Девчонки планировали выйти замуж и забеременеть (такой порядок считался предпочтительным, но не обязательным).
Отпрыски этих моих одноклассников придут в ту же школу, где они сами потратили тринадцать лет жизни и не приобрели ничего, кроме аттестата-пустышки. Может быть, со временем они спросят себя, на
кой черт вообще туда ходили: давились алгеброй и литературой, потели в спортзале, пиликали в школьном оркестре. Им захочется получить ответ, но его не будет.
* * *– Максфилд!
Бойс сунул мне банку пива, мокрую от талого льда. Сегодня его фамилия замкнула список: он последним вышел к Ингрэм, чтобы та с презрительной миной вручила ему аттестат. Он оставался здесь, воображая, что городок – его королевство, а залив – безбрежный океан. Ему предстояло и дальше работать в отцовском гараже, тусоваться на пляже и изредка для разнообразия ездить в соседний большой город. В его жизни мало что должно было измениться.
– Привет, Уинн!
Он схватил мою