Просто вдвоем стр. 380
готов сказать это и вслух, но не знал как. Ни одной девушке я еще такого не говорил. Ни к одной не испытывал таких чувств. По-настоящему. Сейчас казалось глупостью, что я мог подумать, будто люблю Мелоди Доувер. Мои тогдашние ощущения были настоящими, невыдуманными, но если человеческие чувства – это лестница, то с ней я стоял на нижней ступеньке.
Я постучал. Отец открыл дверь, изобразив что-то очень похожее на улыбку. Такого выражения лица я не видел у него много лет.
– Сынок, – сказал он, беря у меня сумку, – проходи.
Все окна были открыты, и в доме стоял соленый запах морской воды, которая плескалась совсем близко: стоило выйти через заднюю дверь, пересечь пляж – и ты у моря. Отец покрасил стены в цвет слоновой кости и убрал старые ковры, обнажив дощатый пол, который, как ни странно, выглядел довольно прилично, несмотря на изношенность. Над диваном висела одна из маминых работ. Застыв перед картиной, я услышал:
– Вы, наверное, Жаклин?
Она по-прежнему держала меня за руку.
– Да. Приятно познакомиться, мистер Максфилд.
Я с трудом отвел взгляд от маминой работы. Отец пожал моей девушке руку и снова почти улыбнулся:
– Пожалуйста, зовите меня Рэй. Я рад, что вы приехали вместе с Лэн… с Лукасом.
Это что-то новое!
Он взял обе наши сумки и направился… в свою комнату? Жаклин пошла за ним, по пути изучая аскетичные, но аккуратные интерьеры, как изучала городок из окна машины: от нее не ускользала ни одна мелочь. Повернув за угол, я вошел в отцовскую комнату, которая больше не была отцовской. Он выкрасил ее в светло-голубой цвет, у стены поставил дедову кровать, возле нее – ночной столик с новой лампой, напротив – комод, тоже дедушкин. Белье, матрас, покрывало и подушки были новые. Над изголовьем кровати висела еще одна мамина работа, а над комодом – зеркало на крученой веревке.
Папа поставил наши сумки возле кровати.
– Я подумал, что вам понадобится… собственное пространство. Поэтому несколько недель назад я перебрался в комнату твоего деда. Теперь, как только просыпаюсь, вижу залив и сразу понимаю, подходящая ли погода для плавания.
– Замечательная комната! – сказала Жаклин, выглядывая в окно, под которым торчала малорослая пальма. Вдали виднелся пляж. – Мне очень нравится. А это работа вашей жены, да?
Жаклин подошла поближе, чтобы рассмотреть картину, а я все стоял и удивленно глядел на отца.
– Да, это ее, – ответил он и, повернувшись ко мне, добавил: – После Рождества, когда ты разобрал мамины вещи там, наверху, я решил, что она бы огорчилась, если бы узнала, что ее работы пылятся на чердаке. – Отец сжал губы и кивнул. – Ну ладно. Отдохните с дороги. У вас, наверное, планы на вечер?
Я покачал головой:
– Сегодня – нет. С Бойсом встречаемся завтра.
– Тогда, если будете ужинать дома, пойду посмотрю, что у нас есть. Вчера выловил несколько фунтов нерки. Можно ее приготовить.
– Конечно, будет здорово.
Когда отец, еще раз кивнув, вышел и прикрыл за собой дверь, я плюхнулся на кровать:
– Офигеть!
* * *– Раньше мы никогда не говорили о маме. О том, что бы она сделала или подумала, будь жива.
Жаклин лежала на животе. Я растянулся рядом и чертил пальцами линии у нее