Просто жизнь: Повести и рассказы стр. 22
как растет неприязнь к этому человеку.
Директор посмотрел на учителей, словно призывал их быть свидетелями. Хотелось одернуть москвича, но что сказать и как — не мог сообразить — в таком тоне с ним никто не разговаривал. Учителя шушукались, переводили взгляды с Батина на Ветлугина. В глазах Ларисы Сергеевны резвились чертенята, на лице Валентины Петровны было сочувствие, но Василий Иванович вдруг понял — они ему не союзники. Стало горько, обидно.
Анна Григорьевна с решительным видом подкатилась к испачканному чернильными пятнами столу.
— Может, начнем педсовет?
Василий Иванович кивнул.
— Рассаживайтесь, товарищи!
Стараясь говорить веско, убедительно, он рассказал о ремонте школы, произведенном лично им, директором, покритиковал районо, которое до сих пор не обеспечило школу новым движком, сообщил, что в девятом классе будет обучаться не десять человек, как предполагалось, а одиннадцать.
— Кто одиннадцатый-то? — храбро спросила Валентина Петровна: ей очень хотелось обратить на себя внимание Ветлугина.
Василий Иванович сделал паузу.
— Колька Рассоха — кто ж еще.
— Способный парень, — спокойно сказала Лариса Сергеевна.
— Способный, но лодырь, — уточнил Василий Иванович. — Вдобавок на девочек поглядывает.
Валентина Петровна тревожно мигнула, Лариса Сергеевна улыбнулась, спросила, слегка растягивая слова:
— Разве это запрещено?
Василий Иванович пошевелил бровями, уверенно сформулировал:
— Не положено — вот как надо ставить вопрос!
«Дуб», — подумал Ветлугин и сказал:
— Ромео было всего пятнадцать лет, когда он полюбил Джульетту.
Директор снова пошевелил бровями, снисходительно объяснил:
— В книжках все, что угодно, можно понаписать. Но мы не по книжкам живем.
— Жаль, — проронил Ветлугин. Он мог бы побожиться — Батин и понятия не имеет, кто такие Ромео и Джульетта.
Лариса Сергеевна твердо сказала:
— Но экзамены Коля успешно сдал.
— Если бы не сдал, то и разговора не было бы, — проворчал Василий Иванович. — Лично у меня мнение — не хочет он учиться. Поэтому я и не внес его в списки.
— Можно мне сказать? — это вырвалось неожиданно. Ветлугин мысленно обругал себя, но отступать было поздно.
— Прошу, — с подчеркнутой вежливостью откликнулся Василий Иванович.
Ощущая на себе любопытные взгляды, Ветлугин сказал:
— Я всего сутки в селе, но уже от нескольких людей слышал про этого ученика, про разбитое им стекло и про штраф. Вряд ли нужна такая крутая мера.
— Правильно! — одобрила Валентина Петровна и почему-то покраснела.
Начался спор. Одни учителя говорили: родителей надо оштрафовать, другие возражали.
— Тихо, товарищи, тихо! — Василий Иванович вынужден был повысить голос. — Она уже внесла деньги.
Лариса Сергеевна посмотрела на Ветлугина, и он, окрыленный этим, воскликнул:
— И вы взяли?
Не скрывая удовлетворения, Василий Иванович снисходительно пояснил:
— Хозяйственные вопросы в компетенцию педсовета не входят.
После педсовета Лариса Сергеевна и Валентина Петровна пригласили Ветлугина в гости.
Дом, в котором жили девушки, был собственностью сельсовета. Построен он был одновременно со школой, напоминал самую обыкновенную избу, только без крытого двора. Раньше, когда школа была начальной, в одной половине этого дома жили два молодых человека, в другой — две девушки. Вскоре они поженились, построили собственные дома, навсегда остались в этом селе. Некоторое время дом пустовал. Потом, когда школа стала семилеткой, в нем поселили приехавших издалека учителей. Спустя год или два они тоже справили свадьбы, обзавелись собственными домами. Теперь в этом слегка осевшем от времени строении жили Лариса Сергеевна и Валентина Петровна. Позади