Просто жизнь: Повести и рассказы стр. 45
— Я есмь.
Галинин вдруг почувствовал — надо оглянуться, и оглянулся. Позади него стояла Лиза с выражением отчаяния на лице.
— Успокойся, успокойся, милый, — она протянула руку.
— Сгинь! — потребовал Галинин.
Лиза осталась. Он решил, что в нее вселилась нечистая сила, и, дрожа от гнева, крикнул:
— Изыди, сатана!
Лиза вздрогнула, уткнулась лицом в ладони, худенькие плечи сотряслись от глухих рыданий. Что-то похожее на сострадание шевельнулось в душе, он привлек Лизу к себе и отшатнулся: в его объятиях была Лариса Сергеевна.
— Господи, помилуй меня, грешного, — пробормотал Галинин и упал…
Очнулся он на диване. Было раннее утро. Моросил дождь, однообразный и тихий. Мокрые ветки за окном, уже голые, были беспомощно растопырены, с их кончиков срывались капли, прозрачные и тяжелые. Лиза дремала, свернувшись калачиком, в кресле. За ночь она осунулась, подурнела. Галинин вспомнил, что сказал ему Христос, и подумал: «Вот и разрешились мои сомнения».
Лиза подняла голову, с тоской посмотрела на мужа. Он подошел к ней, ласково улыбнулся.
— Еще одно чудо совершилось! Я видел Его.
Лиза распахнула глаза.
Единственная дочь уже преставившегося протодьякона, она с ранних лет готовилась стать женой священнослужителя — такие браки среди духовенства были обычным явлением. Лиза не помышляла ни о какой любви — просто собиралась быть верной, преданной женой. Познакомившись с Галининым, влюбилась в него без памяти и теперь была не только хранительницей семейного очага, но и пылкой любовницей. Она верила в бога, но совсем не так, как верил Галинин, не говоря уже о тысячах других людей — тех, кто никогда не сомневался. Лизина вера была не потребностью души, не велением сердца, а традицией — следствием воспитания и образа жизни. Ей было приятно думать о боге, приятно сознавать, что он где-то там, в вышине, что он может наказать, но может и помочь. Лиза много раз убеждалась: после полосы невезения обязательно будет что-нибудь радостное. Но она ни разу не спросила себя, почему так происходит. Избавление мужа от неминуемой смерти не воспринимала как чудо, по-житейски думала: «Судьба». То, что было вчера и позавчера, считала переутомлением. Теперь же решила: «Галлюцинация!» Не отрывая от мужа расширенных глаз, тревожно сказала:
— Тебе к врачу съездить надо.
— К врачу? — удивился Галинин. — Зачем?
Лиза молитвенно сложила руки.
— Прошу тебя — съезди.
3В тот же день Галинин уехал в Хабаровск — решил обратиться к врачу-частнику. Долго слонялся по улицам, пока не увидел на двери одноэтажного домика нужную табличку. Позвонил. Опрятная старушка провела его в небольшую комнату, обставленную просто и скромно, попросила подождать. Галинин опустился в глубокое кресло, обитое потертой кожей.
Пахло хорошим табаком, напольные часы тихо отстукивали секунды, на круглом столе с вазочкой посередине лежали потрепанные журналы. Кроме двух кресел, стола, высокого шкафчика с резными дверцами и низкого дивана, тоже обитого потертой кожей, ничего другого в комнате не было. Здесь, видимо, пациенты ожидали приема.
Послышалось шушуканье, и через несколько секунд в комнате появился высокий сутуловатый старик — в вязаной кофте, в домашних тапочках с помятыми задниками, в пенсне на тонкой цепочке. В его усах были хлебные крошки, в руке — накрахмаленная салфетка. Перехватив взгляд Галинина, старик хохотнул, смахнул с усов хлебные крошки, воровато засунул салфетку под валик дивана и этим