Библиотека

Просто жизнь: Повести и рассказы стр. 49

Размер шрифта
-
+
Тема

Захотелось пожаловаться на свою директорскую участь, но Василий Иванович подумал: «Петька еще сосунок, не поймет».

3

К вечеру дождь усилился. Анна Григорьевна то и дело повторяла, что будто чувствовала это, успела всю картошку перебрать и подсушить. Они рано поужинали. Петька пододвинул к себе керосиновую лампу, снова стал читать.

— Ослепнешь, — сказала мать.

Он неохотно отложил книгу, сладко зевнул. Василий Иванович разулся, снял шерстяные носки, воровато швырнул их к печке.

— На боковую?

Анна Григорьевна посмотрела на часы.

— Только девять.

Василий Иванович удивился:

— А я думал — ложиться пора.

Петька пошатался по комнате, подошел к окну, радостно объявил:

— Снег!

Анна Григорьевна снова вспомнила о картошке. Василий Иванович тоже посмотрел в окно. Снег был густой, мокрый.

— Глянь-ка, Нюр, как сыплет.

— А чего глядеть-то? — сказала Анна Григорьевна. — Завтра придется катанки вынимать.

— До настоящих морозов еще далековато, — возразил Василий Иванович.

— Год на год не приходится. — Анна Григорьевна помолчала и добавила, что Петька сильно вытянулся и, наверное, тулупчик, который он носил, уже не налезет на него.

— В моем ходить будет, — проворчал Василий Иванович.

— А ты как же?

— В осеннем побегаю. Поддену безрукавку — в самый раз будет.

— Простудишься.

— И не думай про это! Меня никакая хворь не берет.

Анна Григорьевна ласково улыбнулась, покрутила головой.

Василий Иванович наморщил лоб, сердито кашлянул.

— Не слыхала, Нюр, привез Алексей Николаевич катанки или нет?

— Не слыхала.

— Беда с этим москвичом! По грязи в полуботиночках шлепает. И пальтишко, видать, только одно — демисезон. Привык так по своей Москве бегать. Катанки небось не привез. Обморозится, а нам — лишняя морока.

— Без катанок не перезимуешь, — согласилась Анна Григорьевна.

Василий Иванович помял рукой подбородок.

— Придется председателю сельпо поклониться… Какой размер у нашего москвича, как полагаешь?

Анна Григорьевна приложила палец к щеке.

— Должно быть, по росту.

— Самые большие попрошу! — сказал Василий Иванович и удовлетворенно посопел.

Петька снова подошел к окну.

— Валит и валит.

— Это хорошо, — одобрил Василий Иванович. — Скоро на лыжи встанем.

Петька метнулся к двери.

— Куда? — остановила мать.

— На чердак. За лыжами!

— Там же темно.

— А у меня вот. — Петька показал карманный фонарик, проверил, не села ли батарейка.

— И мои тащи! — распорядился Василий Иванович.

Зиму он любил. Когда удавалось выкроить свободный денек, брал ружье, уходил с утра в тайгу. С пустыми руками никогда не возвращался. Но не только охота привлекала его. Нравилось идти на широких, коротких лыжах по рыхлому снегу, вслушиваться в чуткую тишину. Часто останавливался, растирал нос, лоб, щеки. А как радостно было вернуться с прогулки в жарко натопленную избу! Анна Григорьевна бережно принимала уже окоченевшую тушку, говорила: «Вот и ужин». В прошлом году он наткнулся на шатуна, свалил его двумя меткими выстрелами. В тот же день взял в колхозе лошадь, поехал вместе с Петькой за добычей. Сын счастливо улыбался, смотрел на отца как на героя.

Прислушиваясь к доносившимся с чердака шорохам, Василий Иванович предвкушал прогулку на лыжах и вдруг вспомнил, что так и не свозил учителей в грибное место, хотя и обещал, почему-то решил, что когда-нибудь Ветлугин припомнит ему это, стал думать о предстоявшем объяснении с ним, прикидывал, что скажет он сам и что ответит ему молодой учитель. Как только Петька принес лыжи, успокоился,

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.