Просто жизнь: Повести и рассказы стр. 51
сделать полный вдох боится. Ей вдруг стало легко. Она решила не только сходить с ним к Кольке, но и разрешить поцеловать себя.
— Ну как? — весело спросила Лариса Сергеевна. — Возьмете меня?
— С превеликим удовольствием! — выдохнул Ветлугин.
Ему уже давно хотелось поговорить с этой девушкой откровенно. Однако — так уж получалось — они не провели ни одного вечера с глазу на глаз — всегда были с Валентиной Петровной. Ветлугин не сказал Ларисе Сергеевне и сотой доли того, что хотел бы сказать. Объясниться с бухты-барахты не мог: для этого требовался хоть какой-то повод, а его-то как раз и не было. Ведь нельзя же было считать поводом тот отпор, который они дали Батину, когда он позвал их вместе с Валентиной Петровной в кабинет и начал рассуждать о религии. Ничего нового директор не сообщил — добросовестно повторил то, что было написано в атеистических брошюрах, что говорили лекторы. Лариса Сергеевна так высмеяла его, что Василий Иванович на несколько секунд потерял дар речи. Потом, постукивая по столу карандашом, стал твердить с паузами: «Не положено…», «Не положено…», «Не положено…» Ветлугин негодовал, до самого вечера был в скверном настроении, спрашивал себя: «Как он смеет? Почему сам определяет, что можно мне, а что нельзя?..»
Лариса Сергеевна и Ветлугин договорились встретиться
в семь вечера. Он виделся с ней каждый день в школе, иногда обедал у девушек, но все это не могло сравниться с предстоявшей встречей, которую можно было назвать одним словом — свидание.
Ветлугин наваксил ботинки, выгладил брюки, разложил на топчане свежую сорочку. Он еще не решил, что скажет красивой учительнице, — просто хотелось побыть с ней вдвоем. Ветлугин наивно полагал: никто даже не подозревает о его чувствах. Но учителя уже давно говорили о свадьбе как о деле решенном и лишь гадали, когда она будет — до Нового года или после.
Учителя рассуждали трезво: глухое село, молодых людей с образованием раз-два и обчелся, а москвич — всем женихам жених. Лариса Сергеевна усмехалась, когда Валентина Петровна сообщала ей, о чем толкуют учителя.
За стеной Галина Тарасовна двигала на шестке чугуны, что-то выговаривала ребятишкам. В первые дни это мешало сосредоточиться, потом Ветлугин привык. Тепло в хате держалось плохо, он с ужасом думал: «Что же будет, когда начнутся настоящие морозы?» Сказал об этом хозяйке. Она развела в ведерке глину, проконопатила мхом щели, обмазала их. Не помогло! Ветлугин чихал, кашлял, то и дело менял носовые платки. Иногда казалось — поднялась температура, но проверить это он не мог: градусника у Галины Тарасовны не было, а фельдшерский пункт находился далеко. Можно было бы попросить градусник у Галинина, но идти к нему не хотелось. О фронтовом приятеле напоминали лишь удары церковного колокола да проходившие мимо окон богомольцы. В прошлое воскресенье было венчание. Впереди свадебной процессии шел дружка в фуражке, украшенной бумажным цветком, за ним — жених и невеста. Он — молодой, губастый — был в расстегнутом тулупе, в новой шевиотовой паре, в косо надетой долгушке, а какой была невеста, рассмотреть не удалось — лицо скрывал надвинутый на глаза пуховый платок. Позади шагали вразброд, выбирая места посуше, родители, домочадцы, подруги и приятели — все чуточку хмельные.
— Дней пять гулять будут, —