Библиотека

Противостояние стр. 356

Размер шрифта
-
+
Тема

политзаключенных и «ослабивший вожжи», теперь воспринимался как символ диктата. Что же, история любит улыбаться. Вставшему после него у руля Леониду Брежневу, политику слабому и явно «промежуточному», не оставалось ничего другого, как дать стране полный набор гражданских свобод, включая свободу слова, печати, передвижения и выезда за границу, ввести многопартийность и сделаться первым президентом провозглашенного в семидесятом Евро-Азиатского Союза. Уже в семьдесят втором он передал свой пост первому некоммунистическому главе государства. Тогда сразу напомнили о себе застарелые проблемы имперского прошлого. Что делать, долги надо платить.

Алексей отложил газету. Шурша по рельсам, поезд мягко катил на запад. Промелькнули новгородские предместья и промзона. Вскоре состав выехал на железнодорожный мост, маленький, незаметный, перекинувшийся через узкую речушку, почти ручей. Алексей помнил этот мост. В апреле девятнадцатого его полк отбивал мост у войск Зигмунда. Рубились страшно, речушка была красной от крови. Он отвернулся, заметив, что на холмике, где в девятнадцатом стоял немецкий пулемет, унесший столько жизней его ребят, целовалась пара влюбленных, явно приехавших позагорать. «Всё же старики должны уходить, — подумал он. — Они несут на себе груз, кровь и грязь прошедших лет. Новому миру это не нужно. Что этой парочке до того, что шестьдесят один год назад с этого места из пулемета…»

Дверь купе открылась, и в него вошел Артем в своем привычном джинсовом костюме и кроссовках. Усевшись напротив Алексея, он проговорил:

— Ну, здравствуй, Алексей. Доволен?

— Да как тебе сказать, — отвел глаза Алексей. Он узнал собеседника. — И да, и нет. Жестоко ты тогда с нами пошутил.

— Я лишь помог реализоваться вашим желаниям, — улыбнулся Артем.

— Вот я и говорю, жестоко, — вздохнул Алексей.

— Ну, тебе менее, чем другим, стоит роптать на судьбу, — проговорил Артем. — Для тебя все сложилось наилучшим образом.

— Да, наверное, — нахмурился Алексей, — но вот жизнь прошла, а я так много не понял.

— А ты хотел все понять за одну жизнь? — иронично произнес Артем. — Я не слышал, чтобы у

кого-нибудь это получалось.

— Но даже если нам и отпущено много жизней, никто ведь не знает, что было раньше. Предыдущий опыт бесполезен. Его не принесешь с собой.

— Ошибаешься, — покачал головой Артем, — именно опыт-то и забирают с собой, все остальное действительно преходяще. Подсознание помнит, хоть ум и не ведает. Хотя и в этом я могу сделать для вас исключение.

— Нам придется все повторить? — поднял брови Алексей.

— Зачем? Что сделано, то сделано, надо двигаться дальше.

— Куда?

— Сам поймешь. Мне кажется, что у тебя есть несколько вопросов.

— Да. Двадцать пятое мая сорок первого, я тогда… Могло быть по-другому?

— Нет, не ты, — отрезал Артем.

— Я спровоцировал одного монгола сказать Гитлеру…

— Лобсанг? Ты уверен, что ты его спровоцировал? Тогда все ведущие спецслужбы мира, включая гестапо, Интеллидженс сервис и японскую разведку, считали, что он работает на них. На самом деле он с самого начала работал на орден горцев, который всегда незримо присутствовал в мировых событиях. Что бы вы там ни решили с Саниным, он бы все равно посоветовал Гитлеру именно эту дату. Жестоко, конечно… но если вмешиваешься в мировую историю, то вынужден принимать такие решения. Я сам когда-то работал на горцев. Давно, еще в четырнадцатом веке. Тогда тоже пролилось много крови. Не переживай. Это была одна из

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.