Проходная пешка стр. 119
пальцы Беллы. Он сказал:
– Пока будь здесь…
Она кивнула, хотела прикоснуться рукою к его лицу, благословить, но он уже ушел.
Теперь он действовал машинально, неторопливо и как-то отрешенно. И все же…
Он прошел до главной лестницы, поднялся на бак по устланным синим ковром ступенькам. Вошел в стеклянную дверь кают-компании и огляделся. Здесь почти никого не было. По короткому коридору он прошел на правый борт и без труда отпер отмычкой дверь в офицерские каюты. Память верно служила ему. Справа - открытая дверь в спальню, на низком столике лежали журналы, на блюдечке - чашка кофе, слышно, как кто-то тихонько насвистывает. Миновав коридор, Рейкс повернул налево и по лестнице поднялся к каютам старших офицеров. Прошел мимо каюты помощника капитана и оказался перед капитанской. Достал пистолет, открыл дверь, вошел и тихонько притворил ее.
На письменном столе лежали все те же словарики. Ручки и карандаши в вазе, казалось, не трогали со времени его последнего визита. На краю стола горела обычная лампа, еще несколько светильников над зелеными дерматиновыми креслами и банкетками тоже были включены. Слева, на круглом стеклянном столике, вместо цветущего кактуса теперь стояла розовая азалия. В открытую дверь виднелась спальня капитана. Заглянув за порог, Рейкс лицом к лицу столкнулся с самим капитаном. Тот шел навстречу, был в полной форме, но без фуражки, в расстегнутом кителе.
Капитан остановился. Бородка вопросительно поднялась, и Рейкс увидел, как выросли, углубились морщины в уголках его глаз. Рейкс не раз видел это лицо на фотоснимках. Не раз представлял себе, как будет разговаривать с этим человеком, крепко сложенным, седеющим, воинственным, умным морским волком.
Удивительно мягким голосом, даже чуть насмешливым, видимо, от мысли, что перед ним просто глупый заблудившийся пассажир, капитан спросил:
– Так кто вы такой и что здесь делаете?
Рейкс сделал шаг в спальню и поднял пистолет.
– Вы меня очень обяжете, если сядете и выслушаете все, что я скажу.
Капитан перевел взгляд с пистолета на шарф, закрывавший нижнюю половину лица Рейкса. И Рейксу показалось, что он смотрит на него так, словно заметил на своем корабле неопрятно одетого офицера или нарушившего устав матроса и собирается отчитать его.
– Я человек с очень серьезными намерениями, капитан, - продолжил Рейкс. - Позвольте заметить: если вы откажетесь слушать и делать то, что я прикажу, много людей погибнет. Поэтому, пожалуйста, сядьте и держите руки на виду.
Капитан не ответил. Снова взглянул на Рейкса, потом на входную дверь, не спеша застегнул мундир и сел.
– Спасибо, - сказал Рейкс.
– Не тратьте на меня слова. Говорите, что вам нужно сказать. - Капитан едва сдерживал гнев. Рейкс понимал его и даже в своем бесчувственном настроении проникся к нему мимолетной симпатией. Шла самая сложная часть плана - Рейкс разговаривал с человеком, к которому испытывал величайшее уважение. С капитаном в самом полном смысле этого слова, капитаном, для которого работа дороже жизни, с человеком, который пришел в кьюнардскую компанию тридцать лет назад, служил офицером третьей статьи на «Ланкастрии», провел на транспортных кораблях всю войну, был и в береговой охране, и на корветах в Северной Атлантике, и на конвоях в Россию. Его первым кьюнардским судном стала «Альсатия» в 1954 году, а четыре года спустя он уже