Библиотека

Прыжок в ледяное отчаяние стр. 102

Размер шрифта
-
+
Тема

были похожи на адекватные. Ушлый адвокат вытащил после сорокавосьмичасового задержания своего подопечного. До перевода дневника Виктории у Стрижова как бы и не существовало мотива, а сам подозреваемый клялся, что ни о каком доведении до самоубийства Лизы и речи не шло. С другой стороны, и алиби на момент убийств у историка не было. Самым подозрительным выглядела отмена занятий двадцать пятого, в момент гибели тещи. Зубного Олег не посещал, к Марине не ездил, как отчетливо слышал Влад. Но подслушанный разговор к делу не пришьешь, а показания Архиповой — пожалуйста. И девушка с пеной у рта доказывала, что «Олежка отдыхал у нее двадцать пятого днем, потому что ему нездоровилось».

— Что же ты его не припер к стенке тогда, не заставил признаться, когда подслушал разговор в институте? — Епифанов, сидя за рабочим столом, болтал ложкой в чашке, размешивая шесть кусков рафинада в кофе.

— Сплоховал. Каюсь. Думал, под воздействием общего прессинга и обличений Сверчкова стена падет. — Влад сидел напротив майора и дул на кофе, в который больше трех кусков сахару класть не мог. Раньше вообще пил несладкий, теперь вот приучался к приторному. Но таких высот, как Алексей Алексеевич, достигнуть, пожалуй, не смог бы никогда: на четвертом куске от кофе выворачивало челюсти.

— Ох, манера у тебя, Загорайло, выражаться, — Епифанов поцыкал зубом. — Как бы это поточнее выразить. Как у уволенного трагика! Во, точно.

— Почему уволенного? — прыснул Влад.

— Потому что действующему актерства хватает на работе.

— Так это и есть часть моей работы. Я ее воспринимаю как искусство! Как служение прекрасной Фемиде — родственнице, в некотором роде, Мельпомены.

— Ну-у, понеслась душа в рай. И этот мне с греками голову морочить будет. — Епифанов отмахнулся от Влада, закрывая тему.

— Сколько с этим переводом еще валандаться? На дневник Михайловой вся надежда.

Оперативник хлопнул себя по лбу:

— А вот главного-то я и не сказал! Готовый перевод должен вот-вот прийти мне на почту от коллеги. Правда, я подумал, что все это откладывается до завтра — ведь до компьютера я доберусь лишь поздно вечером.

— Ну, арти-ист! — возмутился Епифанов. — У нас же тут, в столицах, компьютеров не имеется. Ну как же. Знаете, Владислав Евгеньевич, это уже просто непрофессионально. Давай, влезай в почту и пересылай мне текст. И оригинал! Завтра же чтобы оригинал был у меня на столе.

Влад сник и, буркнув «есть», сел к епифановскому компьютеру.

В этот момент зазвонил рабочий телефон следователя. Алексей Алексеевич сосредоточенно выслушал говорящего и горячо поблагодарил, после чего обратился к Загорайло:

— Ваш приятель — предприимчивый консьерж Василий Николаевич Тутышников, сиречь домушник Иван Николаевич Береговой, приказал долго жить. Нашли его в Подмосковье с раной на шее. Били сзади, хлебным ножом с волнистым краем.

Влад резко повернулся к следователю.

— Но в убийстве «из корыстных» уже сознался рецидивист-карманник. Он приютил беглого Берегового, но не вынес, видать, близости награбленных сокровищ.

— И велики сокровища?

— А вот это я уже не уточнял.

Епифанов встал, потягиваясь.

— Сравним, конечно, нож и рану Мячикова, но… вряд ли…

— Вряд ли, — согласился Влад и, постучав по монитору пальцем, значительно изрек:

— Потому что у нас, похоже, высвечивается совсем другой подозреваемый.

— …Иулия, идите, чайку попейте. — Послушница Елена, крупная, румяная, в необъятном черном ватнике и в

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.